Суворовец - Андрей Посняков

– Так что ж…

Стараясь не шуметь, беглецы вернулись на кухню. Тимофей с Никодимом прихватили ножи, Ляшин же вооружился большой и тяжелой скалкой – уж что осталось, что подвернулось под руку. Искать что-то другое не было времени.

Не говоря больше ни слова, Тимофей двинулся по лестнице вверх. За ним – остальные.

На втором этаже, в гостиной, дрожаще горела свеча. Двое налетчиков деловито шарили по шкафам и комодам, методично скидывая на стол всякое добро: отрезы тканей, серебряную посуду… даже пара пистолетов нашлась! Вот бы их бы… но наверняка не заряжены.

Черт!

На полу, у стола, лежало мертвое тело хозяина с торчащим в груди ножом… Эх, Васил, Васил…

– А ну, упыри! Стойте!

Ночные тени оторопели, обернулись – один сразу же бросился на Тимофея… И получил ножом в грудь! Застонав, осел на пол, зажимая ладонью кровящий живот… Второго уже скрутил Никодим…

– Я – наверх! – услыхав донесшийся сверху крик, Алексей бросился к лестнице.

…Наверху, похоже, располагалась девичья спальня. Неярко горела свеча. На широком ложе под голубым шелковым балдахином лежала полуголая Бояна. Там же примостились и двое разбойников. Один держал девушку за руки, второй, усевшись несчастной на бедра, охально разорвал ночную сорочку, обнажив трепетно-юную, совсем еще девичью, грудь. Девчушка попыталась вырваться, закричала… Негодяй с размаху ударил ее ладонью по щеке…

– Ах ты ж, сволочь! Получи!

Прыгнув к ложу, Ляшин изо всех сил ударил охальника скалкой по голове. Налетчик упал навзничь, придавил мощным торсом юную деву. Второй тут же спрыгнул с кровати и выхватил длинный сверкающий нож. Или то был ятаган – черт его знает… Что бы то ни было, Алексей сейчас был в гневе! Он вообще терпеть не мог, когда обижают женщин. Что бы те ни творили, какая разница? Мужик должен оставаться мужиком в любой ситуации, тот, кто ударил женщину – ой, она меня сама довела! – не мужчина, а маменькин сынок, вечный мальчуган с большим членом, говоря иными словами – неисправимый моральный уродец.

Ляшин все же был парнем не слабым, тем более – турист, постоянно в походах. Какой там, к черту, ятаган? Напрасно скалил зубы этот смуглявый хрен, напрасно глаза пучил! От скалки-то он, гадина, уклонился… Но Алексей, не будь дурак, схватил стоявшее у двери кресло. Схватил, да ка-ак врезал! Впечатал поганца в стену! Разбойник так вдоль стены и осел, съехал на пол. Звеня, вывалился из рук нож… Его тут же подобрал Ляшин. Взял, повернулся к Бояне:

– Ты как?

Девчонка заплакала, сев на кровати и стыдливо прикрывая грудь руками.

– Ты это, не реви… Лучше оденься!

Молодой человек деликатно отвернулся, подождал… Осторожно поддерживая девчонку, спустился в гостиную… И тут только, на лестнице, осознал – он же убил человека! Или тяжело ранил… Да, что называется, в состоянии необходимой обороны, но все же… Ощущение было не из приятных.

– О, боже! – увидев бездыханный труп отца, Бояна пошатнулась, и Ляшин, подхватив несчастную на руки, осторожно уложил на софу-оттоманку.

Между тем здесь, похоже, все уже было кончено. Один налетчик уже истек кровью, второй же, наоборот, выглядел вполне бодро, нагло и даже весело! Рыжий, в левом ухе – золотая серьга, на голове – тюрбан, сбившийся набок.

Ухмылялся, пес, словно не было ему никакого дела до своих убитых – или раненых – сотоварищей. А, похоже, и не было!

Тимофей как раз и допрашивал эту разбойную рожу. Точнее сказать, беседовал… Налетчик от навязанной беседы не отказывался, что-то отвечал, нагло скаля зубы. Старшой время от времени переводил.

– Говорит, этот дом – уже не дом купца Васила. Утром его выставят на торги за долги. Также за долги продадут дочь. Все по указу вали Хашима, наместника вилайета Варны.

– Ничего себе дела! – покачал головой Ляшин. – А этот хмырь не врет, часом?

– Не думаю. С чего ему врать? – Тимофей повел плечами. – Говорит, что сам видел фирман. Знакомый кади показывал. Вот он и решил, пока дом не продали, хорошенько тут пошарить. Может, да у купца что-то еще осталось, что-то еще припрятано. Завтра тут все продадут – и никто никого искать не будет. Подумаешь, убили купца. Он же не турок! А дочка его завтра уже не девушка, а просто вещь. Подстилка в гареме вали.

Выслушав все, что надо, Тимофей оглушил турка – просто стукнул кулаком по башке. Обернулся:

– С утра уходим, не ждем. Ждать тут уже нечего! Думаю, моего бедного друга похоронят без нас. Эх, Васил, Васил…

Бояна всхлипнула. Старшой повернулся к ней:

– Душа моя, ты все слышала?

– О, да… – Слезы на щеках девушки давно уже высохли, лишь остатки их прятались в уголках больших чувственных глаз. – Больше скажу – я это все уже знала. Просто не торопилась говорить отцу. Думала, у нас еще есть время! Да, я уеду с вами – здесь мне уже нечего ждать… В Кючук-Кайнарджи у нас живет двоюродный брат отца… сводный… Он примет меня, как родную. Жаль вот только отца…

Бояна все же не выдержала, разрыдалась, и Ляшин, присев на край софы, ласково погладил девушку по спине…

* * *

Рассвет наступил быстро. Едва забрезжило, беглецы и Бояна покинули гостеприимный дом убитого купца, направляясь на окраину города, к подворью Карима Ясава, торговца медом и фруктами.

Купец – румяный здоровяк с круглым, простоватым с виду, лицом типичного лавочника – встретил гостей приветливо, а Бояну так и вообще расцеловал:

– Ты что такая грустная?

Девушка быстро рассказала все, и Карим Ясав, погрустнев, обнял несчастную, приголубил, погладив по голове:

– Ничего, ничего… Так бывает. Коли уж случилось, так случилось – на все воля Аллаха. Да, тебе нужно уезжать, дева… Об отце не беспокойся, мы похороним его достойно. А вот дом – да, скорее всего его отнимут.

– Да и черт с ним, с домом!

Тут же, с утра и тронулись. Сам Карим Ясав по всякой торговой мелочи не ездил, препоручив беглецов приказчику, до чрезвычайности смуглому горбоносому парню с иссиня-черной шевелюрой и сверкающими белками глаз. Звали парня Серкан, что в переводе означало – «прирожденный правитель».

Неизвестно, как насчет правителя, а с воротной стражей приказчик разобрался на раз. Что-то сказал старшему – рассмешил – да, деловито сунув монету, отлил меда в большую миску, тут же принесенную кем-то из стражей.

– Э, Серкан, якши! – облизав сунутый в мед палец, начальник стражи довольно покивал и, пожелав приказчику счастливого пути, предупредил о возможных проблемах.

– По пути много войск, – шепотом перевел Тимофей. – До самого Дуная полно караулов, разъездов. Все берут мзду. Так что вполне можем остаться без меда. Да и красивыми мальчиками могут не побрезговать. Особенно – башибузуки.

Мальчиком была Бояна. Они так решили с Керимом Ясавом. Сам торговец и предложил девчонке переодеться. Для безопасности, чтоб по пути никто не заглядывался. Да и вообще, если будут искать – так девчонку.