Первокурсник - Александр Раевский

— Берём две обычные стеклянные банки. Ставим их на стол и просим кого-нибудь из зрителей бросить монетку в одну из них. Потом берём банку с монеткой и пересыпаем в пустую банку. Странно, но при этом в пустой банке оказываются уже две монетки. Я громко удивляюсь и пересыпаю уже две монетки в пустую банку. Там почему-то оказывается уже четыре монетки. И так далее, пока одна из банок не оказывается полна монетками под горлышко. Тогда я возвращаю одну монетку её владельцу, благодарю его, и мы с ассистентом пересыпаем оставшиеся монеты в мешок. После этого можно объявить, что банки эти мне уже без надобности, и они выставлены на продажу. Таким манером я однажды продал две литровые банки стоимостью в десять копеек за двадцать рублей. Хороший тест на алчность и жадность…

— Обычные банки? — кивнул он.

— Самые что ни на есть обычные. Можно даже с этикетками.

— Шикарный фокус! Покажешь?

— Несите банки, покажу…

Он рассмеялся:

— Ты не устаёшь меня удивлять, Кузнецов!

Глава 19. Галя и Маринка

30 сентября 1971 г. Вечер

Когда она с тазиком в руках вернулась из умывальника, то обомлела! За столом сидел Сашка и оживлённо болтал с Галкой и Маринкой. Те весело смеялись. Саша улыбнулся ей и подмигнул.

— Я тебе кое-что принёс. Развешивай бельишко и будешь примерять…

— Что принёс? — растерялась Катя.

— Тулупчик крытый по случаю достал. По-моему, как раз на тебя.

— А зачем? — Катя даже покраснела, так ей стало неудобно перед подругами.

— Как зачем? Скоро придут настоящие морозы. У тебя же, кроме твоего зимнего пальто, ничего нет. Как в институт ходить будешь? В чём?

— Свитер толстый под пальто! Оно у меня достаточно просторное.

— Свитер это хорошо, конечно. Для морозов не ниже двадцати. Я тут местных поспрашивал, они говорят, что здесь и минус пятьдесят не редкость! Ты в своём пальто за пять минут в ледышку превратишься!

— А сколько это стоит? — упавшим голосом спросила она, поставив тазик на пол рядом с батареей.

— Двадцать рублей!

— Сколько?! — завопила Маринка, которая как и Галка, внимательно слушала их разговор.

— Да нет, стоит он, по-моему, сто двадцать, но Катюша будет мне должна всего двадцать. Я пятьдесят из нашей семейной кассы свистнул. Остальное из моего собственного кармана. Я же говорил — весной неплохо заработал.

— Вот Марина Михайловна поймёт, что ты воруешь общие деньги, и выпрет тебя из дома! — наставительно показала на него пальчиком Галка. — Придётся тебе тогда в общагу переезжать!

— Ха! Да я ей сам скажу! Она против не будет. Если бы она была дома, я бы у неё попросил. Она бы дала. На дело она денег не жалеет.

Саша вскочил со стула и убежал в прихожку. Возился там долго пыхтел, ворчал что-то себе под нос, а когда вернулся, бросил ей на кровать крытый бараний тулуп, ещё с магазинной этикеткой, а сверху на него сапоги странной конструкции. Вышитая бисером оленья шкура, толстая каучуковая подошва.

— Что это? — спросила Катя, заметив сапоги.

— Чукотская национальная обувь! — гордо ответил он. — Торбаса называется! Тепло, легко и, главное, в них ноги не потеют!

— А это сколько стоит? — окончательно перепугалась Катя.

— Они вообще бесплатно! Знакомые из Магадана приехали. Я узнал, что они к нам собираются, и попросил их захватить. Тридцать шесть с половиной. У тебя, по-моему, тридцать шестой? Как раз на шерстяной носок будет.

Марина подхватилась:

— Кать, дай померить? У меня тоже тридцать шестой! А ты пока тулупчик примерь!

Катя кивнула, а недоверчивая Галка, не сводя глаз с Маринки, которая уже сидя на Катиной кровати натягивала на правую ногу сапожок, покачала головой:

— Вот просто так попросил, и они просто так взяли и привезли? Такие сапоги должны дорого стоить…

— Может быть… — пожал плечами Сашка, тоже не сводя глаз с Маринки. Только он смотрел не на сапожки, а на её коленки и открывающиеся в полах халата белые бёдра. — Они мне сильно задолжали. Не деньгами, а… В общем, год назад я их дочку от одной злой болезни вылечил, вот они и считают себя моими должниками. А что? Я не против!

— Что за болезнь? — снова не поверила Галка. — Ты что, врач?

— Не врач, но вылечил. Тайком от родителей, но они потом всё равно узнали… — поднял на неё глаза Саша. Маринка демонстрировала сапожки Кате, и они обе не обращали внимания на их разговор. — А чем девочка болела, я тебе Воронова не скажу. Врачебная тайна, понимаешь ли!

— Классная обувка! — заключила Маринка, плюхаясь на стул. — У них случайно второй такой пары нет?

— Я спрошу… — улыбнулся Саша. — Кать, потом налюбуешься! Примерь тулупчик, а то мне уже бежать нужно! Магаданцы ведь ко мне приехали, а не к тёте Марине. Кстати, почему ты джинсы не носишь? Не понравились?

— Почему? Понравились. Просто к ним какую-нибудь блузочку нарядную нужно. Получу стипендию, куплю и буду носить.

— Зачем нарядную? — удивился Саша. — Как раз наоборот! Клетчатая ковбойка! Желательно тёплая, из фланели. Как раз правильная одежда на период холодов. А джинсы можно в сапоги заправлять. Будет очень модно и даже элегантно. Ты попробуй!

Он поднялся и подошёл к ней:

— Застегни пуговицы. Кажется, великоват…

— На свитер в самый раз будет! — возразила Маринка, которая крутилась рядом с ними. — А пуговицы можно немного переставить, чтобы по фигуре было. Кать, надень свитерок или кофточку!…

* * *

Катюша убежала к какой-то своей знакомой. Саша тоже ушёл. Галка спросила:

— Заметила, как он твои ноги глазами облизывал, когда ты сапожки примеряла?

— А то как же? — рассмеялась Маринка, плюхаясь на кровать рядом с ней. — Я их специально повыше задирала. Думаю, он даже трусики успел разглядеть.

— А зачем? Катюха к нему, кажется, серьёзно относится. Смотри, заметит — может сильно обидеться!

— Подумаешь! Ничего с ней не случится, если мы с ним разок-другой перепихнёмся. Нравится он мне, Галь. Что я могу поделать?

— Не знаю… Я-то думала, вы с ней по-настоящему подружились.

— А разве бывает настоящая женская дружба? — резонно возразила она. — Мне кажется любая дружба заканчивается в тот момент, когда между подругами встаёт мужчина. Природа своего требует, Галь. Ну ты же сама такие вещи понимать должна. Тебе разве никогда не хотелось, чтобы какой-то парень, пусть даже он и дружит с твоей подругой, приласкал бы тебя по-настоящему? Ответь себе, но только честно…

Галя только вздохнула. Ни в чём она не была уверена по-настоящему.

— Похоже, он её сегодня ночью распечатал… — сказала она, помолчав.

— Да ты что?! Она сама