Мечник - Дмитрий Викторович Евдокимов

Оправившийся от горячего воскового душа Симус был уже тут как тут. Пришлось толкнуть в его сторону только что выбывшего из игры подельника, заодно высвободив из его тела оружие. Получилось весьма удачно: стараясь увернуться от нежданной преграды, стражник на миг замешкался, и это решило исход дела. Вытянув руку, я снизу-вверх вогнал клинок ему прямо под подбородок.

Уж не знаю, были ли Симус с Анри Берином друзьями по жизни или их свело вместе общее дело, но смерть свою они встретили в моей комнате замка Кри с разницей всего в несколько секунд.

– Ух! Спасибо! – прошептал я, обращаясь сразу к мечу и подсвечнику с единственной, чудом еще не потухшей свечой. Я по-прежнему не понимал, как у меня получается так фехтовать, но так ли уж это важно? Главное, что получается, и мне это чертовски нравится.

Пора, однако, действовать дальше. Не со всеми участниками заговора еще сведены счеты.

– Все сюда! – на всякий случай крикнул я, осторожно приближаясь к приоткрытой двери в коридор.

Кто его знает, сколько людей было задействовано в операции по лишению меня жизни? Умом-то понимаю, что Анри и Симус вряд ли бы полезли вперед сами, оставив простых воинов в резерве, но лучше все же перестраховаться.

Коридор был пуст. Плотно закрыв дверь в полную трупов комнату, я направился в гости к дражайшей родственнице. Заряженный мини-арбалет снова был при мне – болтаясь на перекинутом через шею ремешке, он довольно больно шлепал меня по бедру. Нужно будет на досуге что-то придумать для удобства.

Вот и господская спальня. В очередной раз поправив ремешок арбалета, я осторожно постучал левой рукой, в правой при этом на всякий случай сжимая рукоять верного меча. Дверь открылась так быстро, словно Амелия дожидалась хороших новостей, стоя прямо за ней. Но пришла новость плохая.

– Здравствуй, мама, возвратились мы не все, – процитировал я нежданно пришедшую на ум песню, хоть это и было неуместно в данной ситуации.

Мачеха вскрикнула, в ужасе вскинув руки к лицу, словно пытаясь заслониться от страшного видения. Сделав шаг вперед, я мягко втолкнул хозяйку покоев в комнату, пока она не опомнилась и не попыталась закрыть дверь перед самым моим носом.

– Не может быть! Этого не может быть! – прошептала Амелия, пятясь назад. – Ты, верно, демон Кордага!

– Рад, что ты не разыгрываешь пьесу непонимания, – усмехнулся я, демонстративно поигрывая мечом, – и не отрицаешь, что пыталась от меня избавиться.

– А что мне оставалось? – горько произнесла мачеха, обессиленно опускаясь в кресло. – Я всего лишь слабая женщина, как еще я могла защитить себя и своего сына?

– Все знают, что жить мне и так осталось недолго. Нельзя было просто подождать?

– Никто не может сказать точно, когда ты умрешь. Твой отец девять лет не давал болезни одержать верх, и это притом, что она проявилась у него в гораздо более позднем возрасте. Ты молодой, можешь завтра умереть, а можешь еще прожить двадцать лет. Да еще этот колдун со своими обещаниями!

– Ясно, – я бесцеремонно обтер кровь с клинка о штору и вложил меч в ножны. – Сколько людей Симуса в замке?

– Понятия не имею. Из старых стражников осталось человек пять-шесть.

Ничего себе! Это означало, что сейчас в Кри остается чуть не двадцать бойцов, верных лично Симусу. Да бравый командир стражи просто наводнил замок своими людьми! И как теперь прикажешь выдворять их отсюда, если он мертв? А ну как взбунтуются?

– Амелия, – поинтересовался я с тяжелым вздохом, – а с чего ты взяла, что Симус стал бы играть по твоим правилам?

– Он был бы хорошим хозяином замка, крепким. С ним было бы спокойно, надежно, – в голосе мачехи звучала такая тоска, что было совершенно понятно ее отношение к наемнику.

– Ага. Сначала он втерся к тебе в доверие, потом влез в твою постель. Дальше настоял бы на женитьбе. Ты бы родила ему ребенка – и перестала бы быть ему нужной. Как и мой брат.

– О чем ты говоришь? Женитьбы в планах не было. Родня бы не позволила уйти замку в чужие руки.

– Родня? Не смеши меня. Родственники у нас остались настолько дальние, что вряд ли их слово тут что-то значит. Я их и видел-то всего пару раз в жизни, даже имена вспоминаю с трудом.

– Еще не успели похоронить Ивена, а они уже были тут как тут. Утешали, вздыхали, помощь предлагали. Недвусмысленно намекали на родственный брак. Были назойливы до невозможности. Только Симусу и удалось спровадить их по домам. Если бы не он и его солдаты, эти дармоеды до сих пор бы тут торчали.

– Все интереснее и интереснее, – я в задумчивости прошелся по комнате, впрочем, не спуская при этом глаз с Амелии. Кто ее знает, не припасены ли у нее еще какие сюрпризы на крайний случай. – Похоже, что меня вообще никто не воспринимает всерьез. Словно меня и нет уже на свете. Знаешь ли, это очень обидно.

– Ты не Тео, – вдруг заявила женщина, откидываясь на спинку кресла. Лицо ее по-прежнему было бледно, но в голосе уже не было той безжизненности, что звучала всего несколько минут назад.

Стоило признать, что она знает обо мне больше кого бы то ни было в этом мире и умеет как сопоставлять факты, так и делать выводы. Получалось, что она для меня очень опасный свидетель – даже представить страшно, что со мной сделают, коли она расскажет властям об эксперименте с переселением душ. Это проблема. А как известно, нет человека – нет и проблемы.

С другой стороны – на кого еще я могу оставить замок и малолетнего брата? Понятно, что Амелия успела показать себя во всей красе и лишить ее жизни я теперь имею полное право. Но без нее я окажусь привязанным к отчему дому, а это сейчас не входит в мои планы. Да и… легко говорить «лишить жизни». Нет, всего несколько минут назад, когда меня самого пытались стереть с лица земли, я убивал не раздумывая. И если бы она тогда попалась мне под руку, то, скорее всего, сейчас уже разговаривать было бы не с кем. Но то тогда. Сейчас-то на меня никто не нападает, горячка боя ушла, и вот так взять и поднять руку на беззащитную женщину уже очень сложно. Получается, лучший выход – совершить с ней сделку. Только обставить все нужно так, чтобы она считала ее лучшим для себя вариантом.

– Опять ты за свое? – недовольным голосом буркнул я, не собираясь открывать правду.