Млечный путь № 1 2017 - Песах Амнуэль

назад, упершись лопатками и затылком в стену, и без малейшего смущения закинула босые ноги на стол, скрестив их в лодыжках и пошевеливая пальцами, похоже, в такт какой-то мелодии. Стивенсон мгновенно поморщился, глядя на ее черные от въевшейся грязи подошвы. По иронии судьбы, как раз в цивилизованном мире, который олицетворяли он и Кларк, прежние представления о гигиене утратили практический смысл – их генетически усовершенствованная иммунная система справилась бы практически с любой возможной инфекцией – но рефлексы часто живут гораздо дольше, чем породившие их рациональные причины. Стивенсон покосился на Влада, надеясь, что тот призовет дочь к порядку, но хозяин, похоже, не усматривал в поведении девочки ничего особенного.

– Так что нам нужна помощь, – подхватил тем временем Кларк. – Если здесь, как ты говоришь, нам никто помочь не может, то нам надо вызвать ее из... наших краев. Может быть, ты слышал что-нибудь о здешних гиперпередатчиках? («Раз уж его не смутили слова про гиперпривод...» – подумал Кларк. Хотя он тоже допускал, что Влад лишь изобразил невозмутимость, дабы не казаться простаком.)

– Нет, здесь такого нет, – покачал головой Влад.

– Ну по крайней мере прежде они здесь точно были, – возразил Кларк. Он еще более уверился, что абориген не понимает, о чем речь – но, если описать ему, как это выглядит, может, он и сообразит... – И один я видел и обследовал не далее как сегодня. Только он, к сожалению, полностью разрушен. Это внутри большого бетонного купола. Там по периметру такое тороидальное кольцо, это сверхпроводящий индуктор... (знает ли Влад, что такое «тороидальное»?) В смысле, это примерно как огромный серебристый пончик... (пекут ли здесь пончики?) Ты бывал на Старой Базе? – беспомощно закончил Кларк.

– Где? Тут любые древние развалины называют Старой Базой, – поведал Влад.

– Ну, там... – Кларк хотел показать направление и назвать расстояние и тут понял, что не знает ни того, ни другого. Доверившись Лане, он не следил за дорогой. Он слишком привык к тому, что даже на самых захолустных обитаемых планетах (а на необитаемых он в жизни своей не бывал – что ему там делать?) имеются навигационные спутники и, соответственно, заблудиться невозможно в принципе, если только не лезть в какие-нибудь непроницаемые для их сигналов подземелья. Но здесь действующих спутников не было (не считая пресловутого буя), и навигаторы землян были бесполезны. И теперь Кларк мог сообразить только, что от базы к хутору они шли не по прямой. Они ведь сперва шагали через лес, а потом повернули вдоль реки, которая еще и петляла... И здешнее солнце движется по небу быстрее, чем на Земле, а стало быть, в интуитивные ориентиры тоже не годится. Все можно посчитать, если знать исходное время и направление, но Кларк не засек ни того, ни другого.

Он повернулся к Стивенсону:

– Ты засек маршрут, которым мы шли от купола?

– Хмм... – для того этот вопрос тоже стал неожиданностью. – Вообще-то я думал, ты следишь за ориентирами. А я следил только за задницей Лушки. Но Лана же знает дорогу! – тут же сообразил Стивенсон. – Спроси у своей дочери, у какого купола мы с ней встретились, – предложил он Владу.

– Так ты опять ходила туда? – нахмурился Влад, поворачиваясь к дочери. – Сколько раз я тебя просил...

– Врун! – возмущенно воскликнула Лана, глядя на Стивенсона. – Ты же обещал!

Только тут Стивенсон вспомнил о данном им слове, но если и почувствовал раскаяние, то лишь самое мимолетное. На фоне всех неприятностей последнего времени и перспективы застрять на этой дикой планете на десятилетия на него стремительной волной накатывало раздражение и злость на маленькую паршивку. Сперва он чуть не обделался из-за ее Лушки, потом проблевался из-за ее паучьих яиц (логика подсказывала, что в обоих случаях Лана была не виновата, не хотела зло подшутить над ним и уж точно никак не могла знать о сильнейшей арахнофобии, которой он страдал с детства – но долго сдерживаемая и наконец прорвавшаяся злость не желала слушать логику), теперь она тычет ему чуть ли не в нос свои грязные пятки и еще имеет наглость делать ему замечания таким тоном, каким ни один ребенок не смеет говорить со взрослым! А отец, похоже, души в ней не чает после смерти матери и вместо того, чтобы приструнить как следует, позволяет девчонке вить из него веревки!

– Если кто из нас и врун, нарушающий свои обещания, то это ты, – произнес Стивенсон самым строгим и назидательным тоном, на какой был способен. – Ведь это ты обещала своему отцу не ходить туда. И не только наврала ему, но и нас подбивала сделать то же самое!

Логика была безупречной, но глаза Ланы лишь сузились от гнева.

– Ты! – выкрикнула она. – Ты огорчил моего папу!

– А твоему папе, – едко продолжал Стивенсон, – следовало бы больше внимания уделять воспитанию дочери! Для начала хотя бы объяснить ей, что класть грязные ноги на обеденный стол – это свинство!

– Стивенсон... – предостерегающе произнес Влад, протягивая руку по направлению к его губам, но того было не остановить:

– А если слова не доходят, то не «сколько раз просить», а хорошенько отшлепать! Уж можете мне поверить, это помогает лучше, чем все детские психологи, которых в этой дыре все равно...

Договорить Стивенсон не успел. Все произошло буквально в какую-то секунду. Только что Лана сидела, казалось, в совершенно непригодной для прыжка позе – и вот она уже взвилась над столом, а в следующий миг всем своим весом обрушилась на Стивенсона. Этот вес был не столь уж велик, но не ожидавший атаки землянин свалился с лавки навзничь и ударился головой об пол. Мох смягчил удар, и тот не причинил вреда; Стивенсон, все еще не понимавший толком, что происходит, машинально попытался спихнуть с себя маленькую фурию, но все его рефлексы противились тому, чтобы ударить ее всерьез. Вопреки своим недавним грозным заявлениям, он никогда в жизни не бил детей, и уж тем более, девочек.

Так что последняя доля секунды, когда у него еще был шанс спасти свою жизнь, была потеряна. Маленькие острые зубы впились в его шею над воротником скафандра, безошибочно находя сонную артерию.

Кларк опомнился только тогда, когда фонтан алой крови оросил его ногу и левый бок; несколько капель, кажется, долетели даже до лица. Он вскочил (насколько