Люди и ящеры - Алексей Барон

Весь первый этаж мельницы занимала одна большая комната. Она была скудно освещена тлеющими углями камина. Напротив камина располагалась лестница на второй этаж. Еще тут было несколько шкафов, кресло, стол и широкие лавки у стен. Пахло сушеными травами, сосновым дымком и еще чем-то – очень приятно, томно, волнующе.

Незнакомца уложили на лавку. Промеха водрузила на стол старинный фонарь.

– Убери тулуп, – распорядилась она. Иржи убрал.

– Ой, – сказала девушка. – Да ведь это же...

– Вижу, – недовольно сказала Промеха. – Помолчи. Она пощупала больному лоб, запястье, постучала костяшками пальцев по его груди.

– Пневмония? – спросила девушка.

– Двухсторонняя. Где ты его нашел, пастух?

– У Говоруна, на покосе Фомы

Промеха покачала головой.

– М-да. Через ледник босиком прошел. Ноги, конечно, обморожены. Ты его знаешь?

– Первый раз вижу. Не наш он, не деревенский.

– А чего тащил? Иржи разозлился.

– Я думал, вы добрая. Промеха усмехнулась.

– А ты парень непростой.

– О да, – подтвердила девушка.

– Я могу идти? – спросил Иржи.

– Горд, горд, – довольно сказала Промеха. – Весь в отца. Нет, Камея, воспитание воспитанием, а от генов не убежишь.

– Все же, мне кажется, вы преувеличиваете значение наследственности.

Иржи молча двинулся к двери. Ему не нравилось, когда о нем разговаривали как о постороннем предмете. Промеха усмехнулась.

– Постой, – сказала она ему в спину. – Ты ничего не хочешь спросить?

Иржи заколебался и повернулся.

– А можно?

Промеха неожиданно улыбнулась. Не усмехнулась, а именно улыбнулась.

– Теперь тебе многое можно. Заслужил.

– Вы знали моего отца?

– А как же. Очень даже хорошо.

– Он в самом деле был небесником?

– А тебе бы этого хотелось?

– Мне хотелось бы знать правду.

– Что ж, получай свою правду. Да, он был небесником. И продолжает оставаться, между прочим.

– Продолжает... – повторил Иржи. – Вы думаете, он жив?

– Конечно. Небесники умирают весьма неохотно

– А где он сейчас?

– Точно не знаю. Где-то в Схайссах.

– У ящеров? Да зачем же?

Больной на лавке раскашлялся. Промеха покачала головой.

– Потом расскажу, если время будет. Сейчас есть более срочные заботы. Садись-ка к камину, сохни и не мешай. Камея, неси простыню, одеяло и плесневин. Да, и бутылочку шериса прихвати.

– Сударыня, а где у вас вино хранится?

– Там, наверху, в буфете стоит.

– Одну минуту.

Девушка легко взбежала по темной лестнице. Иржи понял, что гостит у Промехи она не впервые.

Вернувшись, Камея поставила на стол рядом с фонарем блестящую металлическую коробочку, вынула из нее стеклянную трубку с поршнем и к ней присоединила иглу. Иржи вспомнил, что эта штучка называется шприцем.

– Сколько? – спросила Камея.

– Сколько, сколько, – проворчала Промеха. – Полную дозу, вот сколько.

– Пробу делать?

– Ни к чему. У них аллергии не бывает.

– Значит, он и в самом деле...

– Именно.

– Просто не верится. Столько ждали...

– А вот сейчас ждать не надо, – проворчала ведьма.

– Ой, простите.

Ничуть не смущаясь вида голой мужской ягодицы, Камея вонзила иглу. Потом налила чашу вина, высыпала туда какой-то порошок, тщательно перемешала.

Иржи помог перевернуть больного на спину. Тот с трудом проглотил микстуру и что-то пробормотал. Камея вопросительно посмотрела на Промеху.

– Столько старых слов, – задумчиво сказала та. – Он попросил добавки. Но пока хватит. Налей-ка лучше добру молодцу. Зовут его, кстати, Иржи, и он страшно любопытен. Что, не так?

– Так, – сказал Иржи и насупился.

– Я заметила, – сказала Камея.

– Скажи-ка, Иржи, и не страшно было ко мне идти? – спросила Промеха.

– А чего страшного? – небрежно спросил Иржи.

– Да я же ведьма.