Кромка - Василий Сахаров

Взрыв был негромким, и раздался визг:

— И-и-и-и-ааа!!!

Противный звук, услышав который, хотелось зажать уши, прокатился по лесу. Осколки скользнули по кустам, после чего Миша и Тропарь упали.

Что делать? Как поступить? Кто визжал? Ответов на эти вопросы не было. Я впал в легкий ступор, словно накатил паралич, и увидел, как из-за спины выскочил Рик. В руках у него был ПКМН без ночного прицела и, не жалея боеприпасов, он разрядил в кустарник половину ленты. Визг стал громче и на звук полетели гранаты, которые бросили Романов и Пеленг.

Взрывы! Звуки стихли. В воздухе легкая дымка и запах сгоревшего пороха. Сквозь просвет в кронах деревьев я видел темные дождевые облака, готовые обрушить на землю очередную порцию воды, и хотелось только одного — лежать без движения. Чтобы меня никто не трогал и не беспокоил. Лежать и смотреть на небеса, наблюдать за полетом облаков и ртом ловить холодные дождевые капли…

— Вставай! — Сильный удар ногой в бок привел меня в чувство, и я увидел Елену, которая смотрела на меня сверху вниз.

— Что это было? — поднимаясь, спросил я ведунью.

— Гипноудар! Нас бес заманивал! — ответила Елена и посмотрела мне в глаза: — Ты в порядке?

— Почти… Слабость… Словно душу вынули, а потом вернули… Не понимаю ничего…

— Быстрее приходи в себя. Бес без свиты не ходит.

Елена отвернулась и бросилась к пострадавшим. Миша и Тропарь продолжали лежать на траве. Словно мертвые. И я подумал, что, наверное, моя граната посекла повольников осколками. Однако видимых ран не было. Только у Тропаря поврежден приклад автомата, а больше ничего.

— Рик! Прикрывай! Они слева! — выкрикнул Кольцо и повернулся ко мне: — Олег! Федор! Хватайте Мишу и Тропаря! Выносите братьев!

Встряхнув головой, я подобрал АКМ и перекинул его за плечо, а затем склонился над Мишей. Взгляд моего наставника был подернут дымкой, словно сейчас он находился далеко от нас, в мире грез. Такие взгляды доводилось видеть у торчков, когда они под кайфом.

— Бес заворожил ребят, — сказала Елена. — Эти твари — хорошие гипнотизеры. Приманивают человека, а когда он рядом, парализуют и лишают воли. Ты взгляд бесовский не поймал, потому и устоял. Успел. Повезло тебе. Только краем зацепило.

— И что теперь? Миша с Тропарем в себя придут?

— Не знаю. — Женщина нахмурилась. — По-разному бывает. Все от человека зависит.

Разговаривать некогда, и Елена была права: мне повезло, а вот нашим товарищам — нет. И, взвалив Мишу на плечи, я начал отходить, а Федор взял Тропаря.

За спиной бил пулемет, его поддерживали автоматы, и пару раз взорвались гранаты. Повольники прикрывали нас. Вот только далеко уйти не удалось. Вскоре мы вышли на берег глубокого ручья и силы меня оставили. Я опустил Мишу, который весил не менее восьмидесяти килограмм, на траву, и рядом остановился Федор.

— Олег, надо идти, — сказал следопыт.

— Не могу, — отозвался я и покачал мокрой от пота головой.

— Давай. Напрягись. Ты сможешь!

Резкими рывками я потащил Мишу дальше. Дотянул тело наставника до места, где полчаса назад мы форсировали ручей, и опять остановился. На этот раз окончательно. Федор понял, что дальше я не пойду, и мы сделали короткий привал. Едва присели, как появились повольники. Кольцо, помимо своего груза, тащил рацию и, предупреждая вопросы, пояснил:

— Пеленга больше нет. Стрела в шею попала. Сразу погиб.

Мне было все равно, слишком устал, а Федор покачал головой и сказал:

— Неподалеку есть надежный схрон. Только…

Он запнулся, и Кольцо поторопил его:

— Говори уже.

— Всем места не хватит. Поместится четыре человека, не больше.

— Ты уверен?

— Да, — кивнул следопыт и пояснил: — Мы с братом яму копали на двоих. А я прикинул, что, если потеснимся, четверо войдут.

Командир группы помедлил и принял решение, которое далось ему нелегко:

— В схрон пойдешь ты с Тропарем на плечах, Рик с Мишей и Елена. Где четверо, там и пятеро. Пулемет останется нам. Вы вернетесь к реке самостоятельно, а мы задержим беса и дикарей здесь, тут позиция лучше. Потом тоже отойдем.

— А бес разве не погиб? — Федор нахмурился.

Кольцо покачал головой:

— Нет. Ему живот осколками посекло и крыло пулями разрубило, но он живой. Тварь!

— Ясно. — Федор поднялся и посмотрел на Рика: — Бери Мишу. Пойдем.

Рик молча поставил рядом со мной ПКМН и сбросил РД с боезапасом. Оружие у него имелось — автоматы наших товарищей. И, проверив АК-47 радиста, он забрал Мишу и двинулся вслед за Федором, который начал переходить ручей. Елена замыкала движение. Она подхватила радиостанцию Пеленга, посмотрела на нас и сказала:

— Не надо умирать, мальчики.

Больше мы не услышали ни слова. Она вошла в воду, выскочила на противоположный берег и скрылась в лесу.

— Как считаешь, Олег, я неправильно поступил? — спросил Кольцо, выбирая себе позицию.

— О чем ты, командир? — Я проверил пулеметную ленту-«сотку», в которой патроны ПС (стальные пули) чередовались с БЗТ (бронебойно-зажигательно-трассирующими) и передернул затвор.

— Знаешь, сейчас мне кажется, что я ошибался. Надо было после первого боя с дикарями возвращаться в крепость, а я повел группу дальше. Хотел узнать, почему дикари так плотно прикрывают тропу и кого ищут. Думал на результат сработать и снова угодил в ловушку.

— Забей, командир, — поморщился я, — все равно ничего не изменить. Ты поступил как должен был. А неудачи случаются у всех. И не надо себя хоронить. Я думаю, мы вырвемся.

Командир улыбнулся:

— Обязательно. Хотя интересно, за кем помимо нас охотятся дикари. Как думаешь?

— Не знаю. Может, пленники сбежали.

— Да. Такое может случиться. — Он смахнул с лица налипшие соринки и добавил: — Как отстреляешься — бросай пулемет в воду, на дне ил, дикари его не найдут. А потом за мной. Я ручей первым пересеку, прикрою тебя, а следом ты проскочишь.

— Понял.

Мы замолчали. Голоса дикарей, которых бес послал в погоню, приближались, и я прижал приклад пулемета к плечу.

Боялся ли я умереть? В тот момент мысли были о другом. Точнее, мне было все равно. Поэтому, наверное, и не боялся. Где-то глубоко, конечно, имелось беспокойство и страх, но внешне я был спокоен.

— Движение! — подал голос Кольцо.

В самом деле, невдалеке шевельнулись кусты, мелькнуло тело человека в шкурах, и я открыл огонь.

Пулемет задергался, и первая очередь прошла выше дикаря. Зато вторая, рассекая ветки, ударила по кустарнику, и раздались крики боли. Попал. Однако радоваться было рано. Нас стали обходить, в воздухе замелькали дротики и стрелы, которые лесовики бросали наугад, а потом из кустарника вылетело что-то круглое.