Ящик Пандоры - Фрэнк Герберт

– Извини, – бросил Томас, и они снова двинулись к эллингу.

– Насколько для тебя важна команда по исследованию келпа? – поинтересовался он после некоторого молчания.

«Ему ли не знать!» Знали все, а за то время, что Томас пробыл на нижстороне, он успел проявить поразительную способность отыскивать ключевые данные.

– Для меня это… все.

И тут вопросы посыпались градом. Томас хотел знать, насколько свободен Паниль в своих действиях. Действительно ли его послал Корабль. Не работает ли он на Оукса или этого Льюиса, о котором все говорят с таким страхом. Кто? Что? Сомнения – целый водопад сомнений.

Но какого черта она должна соблазнять Паниля, чтобы выяснить все это? Ответ Томаса ее не удовлетворил.

– Ты должна сорвать все его маски, обнаружить все защитные барьеры.

«Проклятие!»

– Насколько на самом деле для тебя важен этот проект? – осведомился Томас.

– Жизненно… и не только для меня, а для всей Колонии.

– Разумеется. Вот поэтому ты должна соблазнить поэта. Если уж он должен работать в нашей нелепой команде, мы должны кое-что о нем знать.

– И влиять на него!

– Другого пути нет.

– Хочешь знать, не предпочитает ли он мужчин, – подними архивы. Я не…

– Вопрос не в том, и ты это знаешь. Ты не можешь оставаться в команде, если не будешь исполнять мои приказы!

– Я даже не могу оспорить мудрость твоих решений?

– Меня послал Корабль. Высшей власти в мире нет. И я должен кое-что узнать, чтобы наш проект увенчался успехом.

В его искренности трудно было усомниться, и все же…

– Ваэла, ты совершенно права – проект жизненно важен. Мы не можем тратить время, как сейчас, играя словами.

– Значит, я уже не имею здесь права голоса?

Ваэла готова была разрыдаться на глазах у всех.

– Ты можешь…

– После всего, что я пережила? Я видела, как все они умерли! Все! Или это дает мне право голоса в команде, или это дает мне право на отдых на борту – решай сам!

Раджа наблюдал, как кожа девушки приобретает интенсивно красную расцветку, зачарованный силой ее чувства. Что за восприимчивость, что за реакция! Он и сам начинал поддаваться эмоциям, каких не испытывал уже целые эпохи – века по корабельному времени.

– Мы общаемся, – мягко произнес он. – Делимся данными. Но все важнейшие решения принимаю я и только я. Если бы работа была построена так с самого начала, никому не пришлось бы умирать.

Ваэла молча набрала код доступа в эллинг, и они очутились на залитом ярким светом островке бурной деятельности, где все переговаривались, кричали и воняло газосваркой. Девушка придержала Раджу за плечо, подивившись, какие тонкие, жилистые у него руки.

– Чем соблазнение этого стихоплета поможет нашей миссии?

– Я уже сказал. Доберись до самого его сердца.

Ваэла пригляделась к новой субмарине.

– А замена пластали на плаз…

– Дело не в чем-то одном. Мы – команда. – Томас глянул на свою спутницу сверху вниз. – И мы отправляемся по воздуху.

– По…

Теперь она и сама видела, как тянутся из освещенного круга ввысь, под сумеречные своды эллинга канаты, придерживая полунадутый пузырь огромного цеппелина. Вместо обычной бронированной гондолы к газовым мешкам крепилась субмарина.

– Но почему…

– Потому что келп давит наши подводные лодки.

Ваэла вспомнила собственное бегство из обреченной субмарины – бьющие по воде плети келпа, вылетающий из лопнувшего корпуса воздушный пузырь, торопливый рывок к близкому берегу и почти чудесный нырок к земле патрульного цеппелина, спасшего ее от хищников.

– Ты сама видела. – Томас будто прочел ее мысли. – При первой же нашей встрече ты сказала, что веришь в разум келпа.

– Верно.

– Эти лодки не просто запутались. Их схватили.

Ваэла вдумалась в его слова. Уцелевшие из всех экспедиций, если таковые оставались, сходились в одном – лодки гибли, едва успев взять образцы келпа.

«Может, келп решил, что мы на него напали?» Это было бы логично. «Если келп наделен разумом… да. У него должны быть внешние сенсоры, сеть болевых рецепторов. Это было не слепое трепыхание, а осмысленная реакция».

– Келп, – бесстрастно проговорил Томас, – это не бесчувственный овощ.

– Я с самого начала говорила, что мы должны попытаться вступить в контакт.

– Так и будет.

– Тогда какая разница, уроним мы лодку с высоты или спустим с берега? Мы все равно среди келпа.

– Мы попадем в лагуну.

Томас подошел поближе к месту работ, нагнулся, разглядывая едва заметные швы в толще плаза. «Отлично сработано», – пробормотал он. Когда замена завершится, сидящие внутри будут иметь практически круговой обзор.

– В лагуну? – переспросила Ваэла, когда он отошел.

– Да. У вас, кажется, так называют эти участки чистой воды?

– Разумеется, но…

– Мы будем окружены келпом и, в сущности, беспомощны, если тот решит напасть. Но мы не станем к нему прикасаться. На субмарину навесят систему прожекторов, способную записывать и воспроизводить узоры келповых огней.

Все у него так разумно выходит…

– Мы сможем подойти к краю водорослевого леса, – продолжал Томас, наблюдая за работой, – не входя в него. Как ты могла заметить, при спуске с берега это невозможно – слишком тесно растут стебли.

Ваэла медленно кивнула. План все еще вызывал у нее множество вопросов, но общие его контуры уже были ясны.

– Подводные лодки – штуки чертовски неуклюжие, – говорил Томас, – но ничего лучше у нас нет. Найти достаточно широкий участок чистой воды и в нем заякориться. Потом нырнуть и изучать келп.

Опасная затея, но осуществление ее вполне реально. Да еще идея передавать келпу его же световые сигналы – Ваэла сама видела, как они повторяются сериями, следуя неким правилам. Что, если келп так общается сам с собой?

«Может, этот Томас и правда ниспослан нам Кораблем?»

Он что-то пробормотал. Томас был единственным из знакомых Ваэлы, который постоянно разговаривал сам с собой, иной раз совершенно отключаясь от внешнего мира. Никогда нельзя было понять, тебе он что-то говорит или просто размышляет вслух.

– Что?

– Плаз. Пласталь все-таки крепче… нужно поставить внутри распорки. Там будет еще теснее, чем можно представить.

Он отошел, чтобы поговорить с бригадиром, и до Ваэлы долетали только обрывки фраз: «А если накрест…», «И я хочу…», «Тогда…»