Ликвидатор - Юрий Бурносов

Да ну, глупости. Никаких привязанностей, старик. Ты – волк-одиночка. Держаться вдали от всех, кто тебе дорог, – вероятно, единственный способ защитить их и не стать марионеткой в чужих руках.

С такими мыслями я подходил к полевой столовой, у входа в которую дежурили двое солдат. Я прошел мимо, уткнувшись себе под ноги, они мне не препятствовали.

Внутри пахло столовской похлебкой, которую обычно варят сразу на ораву людей в огромных чанах, литров на сто каждый. Вкус у подобного «супца» весьма специфический, но тем, кто не ел день, два, а то и три, это «яство» покажется натуральной пищей богов. Подхватив с массивного стола у входа миску и ложку, я примкнул к длинной очереди, став позади опирающегося на трость престарелого араба. Оглянувшись, он подозрительно посмотрел на меня злыми черными глазами, пробормотал что-то насчет «грязных американских свиней» и демонстративно отвернулся. Я оставил его дерзость без внимания; в конце концов, Штаты в лице Синдиката и Легиона действительно принесли им немало бед, так что возмущение хромого старожила было вполне объяснимо. Молча семеня следом за ворчуном, я попутно высматривал в толпе людей Марину, но так и не преуспел: то ли она еще не пришла, то ли уже поела, то ли сидела слишком далеко от чанов с дымящимся варевом.

– Приятного аппетита, – с крайне замученным видом бормотали солдаты на раздаче. Накормить ораву беженцев (и местных бедняков, которые, не сомневаюсь, тоже не упустили возможности перекусить на халяву) – это надо постараться, но тяжелее всего таким вот ребятам, которые с утра до ночи машут половниками и таскают чаны с похлебкой туда-сюда, а ведь надо еще успеть перемыть все миски между приемами пищи…

Когда я, разжившись порцией супца, брел между столами в поисках свободного места, меня окликнул до боли знакомый голос:

– Сэм!

Я обернулся и увидел Марину, которая сидела за ближайшим столом и призывно махала мне ложкой.

– Иди сюда! – прокричала она.

Я с улыбкой кивнул – и как я ее прежде не заметил?.. – обогнул стол и с трудом втиснулся между ней и неким вонючим бродягой, который усиленно скреб небритую щеку и моему прибытия явно не обрадовался.

– Как твоя нога? – первым делом обеспокоенно поинтересовалась Марина.

– Нога? – Я настолько рад был ее увидеть, что совершенно забыл о своей выдуманной травме. – Ах, ты про то, что я хромал… Ну, я заглянул к врачу, но что он сделает с банальным вывихом? Так и продолжаю ковылять…

– Ну, не знаю. Мог бы и мазь дать какую-нибудь, или что-то в этом роде, – пожала плечами девушка.

– Там был парень, лишившийся руки, двое при смерти лежали на самодельных носилках, – соврал я. – Не думаю, что мой случай серьезней.

– Согласна, – вздохнула Марина. – Но тебе-то и помочь проще… Впрочем, им там видней. Я просто… честно говоря, я беспокоилась. За тебя.

– Рад слышать, – слабо улыбнулся я. – Я тоже думал о тебе.

Наши взгляды встретились. Если в баре Марина казалась этакой неприступной стервой, заговорившей за мной лишь из-за моих русских корней, то теперь она смотрела с теплом, будто давняя знакомая. По-хорошему, мне, конечно, не следовало бы ее искать, но я, увы, ничего не мог с собой поделать. Даже сейчас я банально не находил в себе сил, чтобы отвернуться, – смотрел и смотрел, скользя взглядом по ее щекам, по лбу, которые прорезала робкая, практически незаметная пока что морщинка, по пухлым влажным губам и ссадине на скуле, которую она, видимо, получила во время утренней суматохи в центральном Эль-Бургане.

– Ты доел? – спросила она, снова уткнувшись в свою миску.

– Ну… – Я покосился в сторону моей похлебки, которую даже не успел попробовать. – Практически.

– Может, пойдем отсюда? Здесь так шумно… и солдаты повсюду…

– Дай мне минутку, ладно? – попросил я, одолеваемый жутким голодом.

Марина кивнула и отвернулась, а я набросился на отвратный супец, будто дикарь. Пока я споро работал ложкой, она со скучающим видом разглядывала очередь и сидящих вокруг беженцев. Больше всего было аборигенов, но попадались на глаза и европейцы, и негры с латиноамериканцами. Казалось, что шла война не за пару нефтяных месторождений в Кувейте, а, как минимум, Третья Мировая.

Внезапно я услышал, как на чистом русском кто-то запел незнакомую мне песню: