Кодекс самурая - Макс Глебов

– Значит, придется разбираться на месте. Начнем, пожалуй, с лейтенанта, а сержант пусть пока поспит.

– Принято. Минут через сорок погружу сержанта в медикаментозный сон. Ему это только на пользу. Лейтенанту сыворотку правды сразу вводить или сначала хочешь побеседовать с ним без химии?

– Попробуем для начала без спецсредств. Как я понял, вряд ли что-то получится, но хотя бы пойму, с чем имею дело.

– Хорошо. Через час все будет готово.

Лейтенант встретил меня взглядом, в котором читалась смесь досады и отвращения. Особого страха он не испытывал. Мятежники, вообще, почти ничего не боялись, считая, что после смерти в виртуальном пространстве очнутся в отключившемся тренажере, и максимум, что может им грозить, это жесткий фитиль от начальства во время «разбора полетов».

– Добрый день, лейтенант, – я улыбнулся, игнорируя попытку командира десантников прожечь меня взглядом.

Мятежник не ответил, лишь изобразив на лице кривую усмешку.

– Не хотите разговаривать с цифровым персонажем, порожденным программой, заложенной в вычислитель вирттренажера? – я тоже усмехнулся, не отводя взгляда.

Щека лейтенанта чуть дернулась, и усмешка стала неестественной. Такого начала допроса он явно не ожидал.

Я лейтенант Ирс, пилот космического истребителя, в силу обстоятельств принявший командование научной базой на Луне. Мы с вами в равных званиях, но по должности я вас заметно старше, так что будьте добры вести себя соответствующим образом.

– А то что?

Я пожал плечами и опустился в свободное кресло, развернув его к собеседнику.

– Если нормального разговора у нас не получится, мне придется использовать химический «болтунчик». Под действием этого препарата вы сами мне все расскажете. Средство это у меня появилось из набора для полевых допросов, имевшегося в вашем боте, так что, я уверен, вы не хуже меня понимаете всю бесполезность попыток ему сопротивляться. Это даст мне необходимую информацию, а вот вы так и останетесь в плену своих заблуждений по поводу того, что выполняете учебную миссию, находясь в виртуальном тренажере.

– Обычный бред зараженных, – еще сильнее скривился лейтенант. – Хотите заразить и меня? Вряд ли у вас это получится. Все, кто не имел иммунитета, уже подхватили заразу на ранней стадии миссии.

– Сколько уже длится ваше задание? – перевел я беседу в другое русло. – Больше года, если не ошибаюсь. Вспомните, разве когда-то упражнения на виртуальных тренажерах длились так долго?

– Командованию виднее.

– Но ведь и вам мозги даны не просто так, лейтенант. Сколько часов из этого года вы провели в реальных боевых условиях? Мне вы можете не отвечать, но хотя бы самому себе не лгите. Вы прекрасно понимаете, что ни один здравомыслящий инструктор не станет мариновать бойцов и командиров в тренажерах в течение года ради нескольких суток настоящих тренировок. Вот это – настоящий бред, в который вы почему-то искренне верите.

– А если командование хочет проверить не только наши боевые качества, но и морально-психологическую подготовку и устойчивость? – усмешка лейтенанта стала злее. – Ради этого можно и на год нас в эсминец законопатить, и задачу поставить такую, которую в реальном мире страшно даже представить.

– Нет в этом никакого смысла, – я уже понимал, что не смогу убедить командира десантников, но все же решил предпринять последнюю попытку. – Для такой проверки нужно, чтобы вы не знали о том, что находитесь в виртуальности. Иначе всё зря. Бойцы, понимающие, что реально их жизням ничто не угрожает, могут успешно тренировать тактическое взаимодействие в бою, оттачивать рефлексы, осваивать новую технику, но никакой проверки морально-психологической устойчивости не получится. Вы же уверены, что все вокруг – фальшивка. Так чего вам бояться, кроме провала учебной миссии? Ради чего командование на год с лишним выдернуло со службы и запихнуло в виртуальные тренажеры сотни тысяч хорошо подготовленных военных? Постарайтесь ответить честно, лейтенант, хотя бы себе самому.

– Ты цифра, лейтенант Ирс, – на лице командира десантников отразилось пренебрежение, – ходячая и говорящая провокация, призванная заморочить мне голову и заразить своим бредом. Ты часть испытания, подготовленного для нас инструкторами, и что бы ты ни говорил, цифрой и провокацией ты и останешься.

– Летра, похоже, здесь я ничего не смогу сделать, – я сожалением покачал головой, – вводи ему «болтунчика». Придется ограничиться получением информации о том, какими силами располагают мятежники в Солнечной системе и ее окрестностях.

***

Начальник автобронетанкового управления Красной армии генерал-лейтенант Федоренко внимательно следил за жарким спором конструкторов Харьковского танкового завода с их коллегами с судостроительного предприятия «Красное Сормово», тоже выпускавшего танки Т-34. Масла в огонь регулярно подливал недавно назначенный начальником Центрального артиллерийского КБ генерал Грабин. Нарком танковой промышленности Малышев пытался удерживать дискуссию в нужном русле, но удавалось это с большим трудом.

Суть обсуждаемой проблемы сводилась к тому, как в средний танк Т-34 впихнуть 85-миллиметровую пушку, способную пробивать броню новых немецких тяжелых танков хотя бы с тысячи метров. И без того тесная двухместная башня «тридцатьчетверки» для этого явно не годилась, да и по бронезащите она тоже уже устарела. Появление длинноствольных пушек у немецких «троек» и «четверок» наглядно продемонстрировало слабость брони советских танков еще во время сражения за Крым.

Казалось бы, единственным верным решением была разработка новой более просторной трехместной башни с усиленным бронированием и достаточным заброневым пространством для установки пушки более крупного калибра. Однако у противников этого решения неожиданно нашлись очень веские аргументы.

– Товарищи, я вас отлично понимаю, – в очередной раз взял слово главный конструктор Харьковского завода, – и я даже согласен с тем, что новую башню для Т-34 делать необходимо, но я прошу вас обратить внимание на сроки. Более широкий погон потребует серьезной переделки корпуса танка, а это повлечет за собой значительную перестройку всей технологической цепочки. Саму башню тоже еще только предстоит спроектировать, испытать и принять в производство. Если мы пойдем этим путем, новый танк появится в войсках не раньше конца следующего года, а скорее, в начале сорок четвертого. То есть весь предстоящий сорок третий год наши танкисты будут вынуждены воевать с качественно превосходящим их противником, неся неприемлемые потери.

Конструктору попытались возразить сразу несколько человек, но тут слово взял Федоренко, которого больно задел приведенный аргумент.

– Товарищ Морозов поднял очень важный вопрос, – с нажимом произнес начальник автобронетанкового управления, – и, думается мне, сделал он это не просто так, а имея конкретное предложение по его решению. Давайте дадим ему высказаться до конца. Продолжайте, товарищ Морозов, мы вас внимательно слушаем.