Куратор - Оуэн Кинг

– Если восковые фигуры оживут и тоже начнут предъявлять претензии, – сказал ее лейтенант, поудобнее устраиваясь на кровати, – скажи им, что у меня дежурство кончилось. Если что-то архисрочное, пусть обращаются к капитану в соседнем здании.

Не прошло и минуты, как Роберт крепко спал.

Крики начались примерно через час после наступления темноты, как и в другие ночи.

Δ

Прикрутив лампу до слабой искорки, Ди сидела и глядела на Роберта, пока продолжались пытки в бывшем посольстве. С разгладившимся, вдохновенным лицом он казался ребенком. Его сон напоминал сказочное оцепенение. Другого объяснения не нашлось – лишь чары могли закрыть слух от ужасных воплей. Если его разбудить, волшебство потеряет силу: Роберт услышит крики, пойдет разбираться и погибнет. Либо ее сосед убьет Роберта, либо его закажут люди повыше, которые входят во временное правительство и направили сюда капитана Энтони. Глазами души Ди видела, как чернобородый гигант остановится и отсалютует ей на обратном пути в посольство, когда отнесет труп ее любовника в бывшую конюшню.

– Нет! Нет! – выл кто-то. – Я не… – Дальше мольбы перешли в высокий визг.

Другой голос не произносил слов, а только кричал, надрывно, истошно, так что Ди невольно стиснула руки. Кричала женщина – без слов, просто криком. Голос принадлежал женщине.

Наконец в ночи прогремели три выстрела, и стало тихо.

Роберт во сне пробормотал что-то жалобное.

Ди подошла к окну.

Задняя дверь империалистического посольства широко распахнулась, и цилиндрический объект, перевязанный веревкой, вытолкали наружу. Сосед Ди появился на крыльце со вторым похожим свертком, обернутым холстиной, и переступил через первый, не дававший двери закрыться. Он отнес свою ношу в конюшню и вернулся за другой. Ди показалось, что она расслышала глухой удар, с которым свертки падали в общую кучу.

Хотя луна пошла на убыль и стало темнее, чем в первую ночь, Ди все равно различила белизну зубов в косматой бороде, когда капитан Энтони остановился на пороге посольства и приложил руку к фуражке.

Лежа рядом с Робертом, Ди пыталась представить комнату, в которой обитает ее сосед, но ничего не получалось. Только мрак.

На рассвете лейтенант проснулся, оделся и, уходя, поцеловал ее в щеку.

– Снова на работу, дорогая, – сказал он.

Гид

Если это ее устроит, сказал Гид своей жене Бет, он пойдет к солдатам и скажет им, что ректор уехал, хотя он и так уверен – солдаты прекрасно поняли это еще в первый раз, когда приходили за ректором. Он принесет ей чертово подтверждение в письменном виде, раз иначе Бет не отцепится.

– Как бы хуже не стало, – всполошилась Бет. – Я ж просто волнуюсь, и все тут.

Едва заметный намек на противоречие окончательно деморализовал задерганного Гида.

– Если я принесу документ, где будет написано, что я чист, ты отвяжешься от меня с этим ректором?

– Да, – ответила Бет, – но тебе необязательно…

– Хватит! Так и сделаю! – Гид рывком встал со стула и потопал к двери. – Надеюсь, ты не против, если сперва я покормлю щенков!

Прежде чем отправиться тратить время на добывание ненужной бумажки, Гид выполнит свой долг перед щенками господина ректора.

– Что ж, я не против, – ответила Бет.

– Щенки сами себя не покормят, у них и рук-то нет, – напомнил Гид.

– Да, Гид, – уступила Бет.

Он выпустил щенков из вольера, чтобы порезвились на лужайке, принадлежавшей господину ректору. Щенки были замечательные – рыжие, длинные и гибкие, с мощными лапами, просто рожденные для охоты. Когда они наигрались и устали, Гид зазвал их в вольер и скормил каждому курятину и молоко. Сидя на табурете, он следил, чтобы ни один питомец не украл ничего у другого.

– Жили-были четыре рыжих щенка, которых нельзя было бить. Они обучались уму-разуму, как хотел господин ректор, потому что такая уж у них должность. Как следует потрудившись, они получали свои харчи. Щенки всегда слушались своего старого друга Гида, который был для них самым большим псом, и проблем у них не возникало. Ну, что вы об этом думаете?

Гид рассказывал щенкам эту историю каждое утро, и если подопечные оставались глухи, то смотрителю питомника его речь приносила величайшее удовлетворение. Он всей душой обожал рыжих щенят и сентиментально относился к своей роли «большого пса». Часто, лежа с женой в кровати, он думал о щенках и растроганно говорил Бет:

– Ты должна понять, Бет: для них я самый главный пес.

Бет уверяла, что понимает, но Гид не верил. Девушка она была хорошая, любила его, кормила досыта, но существует глубокая связь между человеком и собакой, заложенная в нашу натуру симпатия, которую не посадишь на поводок.

Когда питомцы поели, Гид со стоном опустился на колени и почесал щенкам головы и их теплые висячие уши, позволяя облизывать себе лицо.

– Хорошие песики, – сказал он. – Большой пес вас любит.

Выйдя из питомника, он направился к трамвайной остановке, но она была переполнена, поэтому Гид потащился на другой берег по Северюге. К нему пристал ненормальный бродяга, предлагая выбить за него пыль.

– Нет, благодарю, – отказался псарь.

Гид размышлял насчет обеда. Главный повар в университетской столовой выдал Бет баранью рульку вместе со стопкой тарелок с авторским изображением видов университета и набором разделочных ножей с серебряными ручками – все равно все это выбросят и заменят новыми. Чистая дурость – вещи-то как новые, но тем лучше для них с Бет. Гид с нетерпением ждал первоклассного ужина, предвкушая, как будет есть баранину с одной из фарфоровых тарелок, отрезая кусочки одним из больших ножей. А потом он нарубит косточку на равные части и отдаст щенкам ректора.

На этой мысли он будто споткнулся о непривычный, обескураживающий вопрос: раз ректор сбежал, чьи теперь щенки?

Сойдя с моста, Гид пошел по набережной. Вопрос не давал ему покоя, кружа вокруг него, как щенки вокруг загнанной лисицы. Он подумал о ректоре, который приходил за собаками с карабином на плече и сигарой во рту. Свои сигары он называл «кубанос» – их привозили с какого-то далекого острова.

– Отличный денек для охоты, – с улыбкой говаривал ректор, вынимал изо рта изжеванный сырой окурок и протягивал Гиду: – Хочешь докурить?

– Нет, сэр, благодарю вас, – неизменно отвечал Гид.

Да какая разница, вдруг решил он. Щенки должны кому-то принадлежать, а пока им выбирают хозяина, Гид возьмет их на попеченье. Они на него рассчитывают. Он для них большой пес, в конце концов!

Расчувствовавшись, смотритель питомника вытер повлажневшие глаза.

Перед