Тасмин - Александр Операй

Они верили в магию и волшебство.

Но есть только Сила. Она не требует заклинаний и молитв. Она просто есть. Идет от источника к проводнику. Ничто не может остановить поток.

Девора вынула сестру из колыбели и подняла на руки.

Она знала, что должна сделать. Еще в первый раз, когда мать взяла ее в другой мир, она поняла, как избавиться от ребенка. Никакой любви к этому куску мяса Девора не испытывала. Ни слез. Ни сожалений. Ее сердце давно обратилось в камень. Все побои, синяки и БОЛЬ, которую мать ей причинила за четырнадцать лет не прошли даром. Девора больше не девочка. И даже не человек. Она ведьма.

Сестра плачет.

Чувствует, что скоро сдохнет.

Все твари такие.

Сначала изводят и мучают, а затем, когда близится час расплаты, давят на жалость.

Девора прижимает ребенка к груди и делает шаг. Мир меняется. Дом матери вытягивается в длину и скользит назад. Он будто огромное пятно краски, которое размывается на весь холст, разрушая рисунок. Реальность лишь нить. Она тянется из одной Вселенной в другую.

С неба падает снег.

Деревья качаются на ветру.

Затонувший лес шепчет проклятия. Он скрипит и трещит. Тьма прячется у корней. Там из земли тянутся длинные тени. Острые руки-ветки ищут плоть, чтобы срезать ее одним хлестким ударом. Деревья просят отдать им ребенка. Во имя старого бога Ваала. Он будет всегда помогать тем, кто служит ему кровью и силой.

Девора идет через лес.

Она никак не может решиться.

Девочка спит. Она прижалась к груди сестры и тихо сопит. Маленькая рука гладит сосок, который тут же набухает и становится твердым. Девочка берет его в рот.

Девора испытывает нечто странное. Сначала она думает, что это материнский инстинкт, но потом чувствует какая она стала мокрая между ног. Она хочет остановиться и поласкать себя там.

Возбуждение отвлекает. Не дает здраво мыслить.

Нужно бросить ребенка в лесу.

Злые деревья так голодны. Они ждут эту жертву. Корни трещат под землей от желания.

Все здесь стонет в предвкушении крови.

Но Девора идет дальше. Она проходит через поляну к дороге.

Узкая колея тянется через луга и поля, на вершину холма и там исчезает где-то вдали, проходя мимо деревни и дальше к замку барона.

Девора опускает сестру на траву рядом с дорогой. Девочка проснулась и вертится из стороны в сторону, будто пытаясь освоиться в новом мире.

Девора смотрит в голубые глаза и говорит:

— Ты всего лишь маленькая ссыкуха.

Она делает шаг.

Реальность вытягивается в нить. Она идет вперед, оставляя Затонувший лес позади. Все смещается и меняется местами. Низ становится верхом. Солнце молодеет. Звезды загораются в новых туманностях.

Девора вернулась домой.

***

Даутцен с трудом откладывает рукопись в сторону.

Она прочла лишь половину.

История ведьмы, шлюхи Ваала, убийцы, предательницы и королевы Деворы кажется девушке странно знакомой. Все сплелось в этой женщине в один клубок змей. Сила, ненависть, боль, наслаждение, власть, ум, хитрость и страх. Она безумна. Чудовище похуже дракона Тетура. Но Даутцен испытывает к ней только жалость.

В сердце своем Девора так и осталась маленькой девочкой, которую никто никогда не любил. Все ее поступки были попыткой отплатить матери за боль и унижения. И каждое падение все ниже и ниже в бездну жестокости и ненависти всегда оказывалось лишь очередным способом привлечь внимание к обиженному ребенку.

Даутцен простила сестру.

Она давно знала, что ничем не похожа на мать и отца. Она чужое дитя, которое Михаил подобрал после смерти жены. Он дал ей имя и вырастил девочку, как родную.

Но у Даутцен нет никаких сомнений в том, что ребенок на руках у Деворы в Затонувшем лесу — это она. Тому нет доказательств. На бумаге лишь несколько совпадений, которые расходятся во времени. Даутцен едва исполнилось четырнадцать, а королева умерла зрелой женщиной.

Что с того?

Девора долгое время жила в другом мире. Лет десять назад никто в Старом королевстве и слыхом не слыхивал о кровожадной старухе во главе армии мертвецов. Она сожрала всех и все на своем пути. В год пришествия Деворы многим казалось, что проще примкнуть и подчиниться Силе, чем быть уничтоженным как десятки других королевств.

Даутцен пытается вспомнить свою настоящую мать. Лицо. Руки. Запах. Глаза. Но в памяти нет ничего такого. Там только образы из рукописи, навязчивые картинки, которые создал писатель. Своих воспоминаний у девочки нет.

Это печально.

Она обычная. Никакой силы. Ее мать скорее всего была крестьянкой. Молодой девушкой с нежданной беременностью. Она бросила Даутцен в поле или на дороге, а то и вовсе отнесла в замок барона. Там всегда была нехватка в прислуге.

Но кое-что не дает Даутцен покоя.

Она берет рукопись и внимательно перечитывает несколько мест. Снова и снова.

Все слишком просто. Кажется, что в семье ведьмы из Затонувшего леса пользоваться силой может любой. Достаточно лишь коснуться потока. Мать научила Девору, а та своего сына и дочь.

Даутцен закрывает глаза.

Куда тебе нужно?

Куда ты хочешь попасть?

— Тасмин.

Ничего. Только тьма. Черная, как волосы и глаза ведьмы. Даутцен не знает, где искать. Девушка исчезла. В этом мире нет и следа. Все здесь потеряло всякий приемлемый смысл. Везде пустота.

Солнце уходит.

Свет становится тусклым. Краски дня блекнут. Сумерки приветствуют ночь. Она ползет в город. Тени от скал и домов бегут к замку. Они заглядывают в логово дракона Тетура и трогают оружие и доспехи, тянутся к черепам.

Даутцен не хочет здесь оставаться.

Кто-то чужой шаркает по коридорам дворца. Осторожный. Коварный. Может быть зверь или старик из пещеры. Скоро он пройдет через зал и увидит горы золота и монет. В добрых людей Даутцен больше не верит. Исмат мертв. Некому ее защитить.

Пора собираться в дорогу.

Девочка закрывает глаза.

Куда тебе нужно?

Куда ты хочешь попасть?

В дом на берегу океана.

Там в саду растет чебрец, календула и васильки. Тасмин на кухне жарит оладьи и достает из банки малиновое варенье. Она наливает в стакан холодное молоко. Капельки воды стекают по стеклу на стол. В открытое окно дует ветер. Он приносит вкус соли.

Ничего. Пустота.

Даутцен не может ходить в другие миры.

Она встает на ноги и замечает, что старик уже здесь.

Его силуэт в сумерках словно высечен из камня. Он замер на входе в зал и не сводит взгляд с туши Тетура.

Он говорит:

— Ты, сука, убила дракона.

Даутцен пожимает плечами.

— Каждый день… мне нужно смотреть на него