Тень - Квинтус Номен

— А это как?

— Я не знаю, но Серова говорит, что это несложно. Правда ее теперь матерят не только на инструментальном, но и на экскаваторном: она им заказы на оборудование присылает, а отказать-то ей нельзя!

— Это да… познакомишь с ней?

— Конечно! Если застать ее где-то получится: она же на месте вообще не сидит. И ведь не угадаешь, куда она помчалась в этот раз!

— Ладно, в другой раз познакомишь. А я тебе такой вопрос задам: почему на втором заводе тракторов только по паре в день делают?

— А там на производстве всего человек пятьдесят работает, из которых больше двух десятков — немцы из пленных. Это вообще инициатива тамошних комсомольцев, но основная-то работа важнее!

— Людей можно и изыскать…

— Можно, хотя и непросто. Но с завода планы по оружию никто снимать не будет, и на трактора материалы переводить не позволит. Так что все, что сейчас делается — делается из металлолома. Товарищ Ильичев — это главный металлург завода — выстроил плавильную печь электрическую, там они и литейку поставили. Но электричества и так не хватает, литейку хорошо если раз в неделю запускают…

— Значит так: ты на картошку кого-нибудь из помощников назначь, а мне к концу недели составь список всего, что второму заводу надо чтобы тракторов этих хотя бы по десятку в день начать выпускать.

— Нарком Устинов, боюсь, тебя не поймет.

— Немцы, я слышал, за заводским забором работают, так?

— Да, на сам завод их не пускают.

— А мы, постановлением обкома, это зазаборное производство оформим как филиал Владимирского тракторного. Я тебе постановление обкома завтра пришлю, но приступать к работе можешь прямо сейчас. Стране нужны трактора, а их сейчас, кроме этого завода, в стране никто не делает! Ладно, поеду я… а ты с народом поговори: может, сможете найти немного продуктов для Владимира? У меня же там каждый четвертый ФЗУшник с диагнозом «дистрофия»…

А у Тани — после того, как порученец Устинова вручил ей орден — появилось очень много неотложных дел, и в большинстве своем дела эти были не у Коврове. Хотя с орденом они вообще никак не были связаны: просто как раз где-то к ноябрю приехавший в Киев Бурденко выяснил у хирурга местного госпиталя, что тот — прошедший курс обучения у беловолосой девочки — за десять дней вылечил генерала Ватутина украденными у Тани (правда, при молчаливом согласии Шэд) «зельями». Девятого ноября Николай Нилович лично примчался к Тане с кучей интересных вопросов — и все как завертелось!

Настолько завертелось, что по поручению Бурденко Тане даже выделили персональный самолет. Старенький У-2, но в исполнении «лимузин». Правда, «лимузинность» самолета ограничивалась тем, что «ветер в морду не дул» — но с самолетом у девочки получалось быстро решать кучу очень важных проблем. Например, активно пинать стекольщиков в Гусе-Хрустальном, где по поручению Николая Ниловича делались специальные флаконы для «зелья». Или проводить «воспитательную работу» в Сталиногорске, где в лаборатории химзавода для нее делали полиэтилен (из которого уже в Коврове делались «брызгалки» и защитная оболочка флаконов).

На самом деле Таня самолетом почти не пользовалась: в Гусь она съездила всего один раз и директор завода был готов под расстрел пойти, но флаконы для нее поставить вовремя. Таня тогда к нему заехала (на своей машинке), выслушала грустный рассказ о том, как загружен завод другими военными заказами и поэтому какие-то пузырьки производить вообще не может и не будет, а потом тихим голосом сказала:

— Лично мне плевать на все ваши военные заказы. Мне нужны флаконы для лекарств, которые спасут тысячи жизней советских солдат. И если я их не получу… Товарищ Бурденко не просто так назначил меня главным врачом госпиталя. Он меня назначил потому, что я знаю про человеческий организм всё. И если я не получу в срок эти флаконы… — она подошла к директору и тихонько ткнула в него пальцем, а потом нежно погладила это место, — то я приду к вам ночью, еще раз ткну, и вы будете месяц умирать от такой боли, какую вы только что почувствовали. Причем никто, кроме меня, эту боль убрать не сможет. Мне повторить или вы уже все поняли?

Директор, с трудом пытаясь отдышаться, вытер покрывший его лицо холодный пот и молча кивнул — а теперь две девушки-летчицы два раза в неделю привозили оттуда флаконы в Ковров. А в Сталиногорске народ оказался сразу понятливым, да и технология получения полиэтилена без реакторов с высоким давлением их заинтересовала, так что оттуда поставки шли относительно стабильно по железной дороге. И самолет туда летал лишь когда железная дорога груз вовремя не могла доставить из-за безумной перегрузки — но это случалось редко и, конечно, без участия Тани.

Зато время от времени девочка была вынуждена посещать места, куда более отдаленные: весь о том, что «в Коврове люди не болеют», разнеслась довольно широко, и Таня иногда помогала решать вовсе не связанные со здравоохранением задачи…

В середине ноября к ней подошел начальник энергетического цеха:

­– Татьяна Васильевна, на заводе острый дефицит электрических мощностей…

— А я тут при чем? Про электричество я знаю только как вилку в розетку втыкать.

— Не причем, конечно… но помощь оказать можете. Мы тут с Германом, ну, с немцем вашим, который ветровики для карбидной печки строил, подумали и решили, что генераторов нам новых никто не даст.

— У меня тоже нет генераторов…

— Но мы можем их сами сделать. Вы же свинец для аккумуляторов на стрельбище собираете? А медь остается, и нам ее хватит — но нужна сталь специальная.

— Стали у меня тоже нет.

— Ее могут сделать в Кулебаках. Могут, но не хотят: они план по броне с трудом исполняют.

— Не поняла…

— Я знаю, как вы с Мышенковым про экскаватор договаривались. Помогите заводу в Кулебаках заболевания рабочих сократить, а они тогда смогут нам стали нужную сварить: нам же немного и нужно.

— Я что, похожа на добрую фею?

— Нет, конечно. Это самые добрые феи немного похожи на вас, хотя и не дотягивают до вашей доброты.

— Ну, допустим, генераторы вы сделаете, а дальше что? У нас ни турбин, ни даже котлов…

— Герман сказал, что лопасти для ветряков из вашей пластмассы со стеклом можно сделать заметно побольше, под генераторы киловатт на двести…

— А он не сказал, что те ветровики в сутки энергию дают часов по шесть, и то не каждый день? Остальное-то время электричество от дровяных моторов на печь идет.

— Сказал. И мы решили, что можно вон там, на холме, поставить десяток-другой ветровых генераторов, рядом пруд соорудить и от него трубу к Клязьме провести, на которой уже гидрогенераторы поставить. Тоже немного получится, мегаватта два — но не когда ветер дуть будет, а когда электричество потребуется. Я с Кулебаками уже разговаривал, если мы им тонну карбида кремния отдадим, то сталь они уже через неделю сварить смогут — ну, если рабочие у них болеть так сильно не будут. А завод вам в лабораторию еще две ставки лаборантов даст…

— Ну так сами с ними и договаривайтесь, я лишнюю бочку зелья сварить, наверное, смогу… с двумя новыми лаборантами, конечно.

— Да я уже со Скибой договорился… почти. Но он согласен только если вы лично к ним приедете и лично пообещаете зелье им отправлять. Ну, пожалуйста… а я баб своих попрошу, они вам платье как у феи из книжки сошьют! Крепдешиновое!

— То есть теперь вы считаете меня… ладно, когда мне к нему ехать? Но обойдусь без платья: не люблю такие.

— Да хоть сейчас, Скиба — это директор завода — вас ждет когда угодно, у него с планом очень напряженно…

Этот разговор случился в ноябре, а в конце декабря в Ковров из Кулебак пришел вагон нужной стали. И в энергетическом цехе работа перешла на круглосуточный режим — для чего туда пришлось срочно направить много новых «выздоравливающих» бойцов. Советских, а немецких пришлось отрядить на стройки жилья.

С жильем в Коврове проблем было, вероятно, побольше, чем во многих других городах, все же очень много народу в город приехало — чтобы заводы круглосуточно работать могли. Так много, что спешно возведенные бараки людей уже тоже вместить не могли — и все, что оставалось сделать товарищу Егорову, так это опять «поддержать инициативу», на этот раз комсомольцев, по постройке жилья методом народной стройки.

Не совсем «народной», народ в свободное время лишь приходил помогать немцам, эти дома возводящим — но без такой помощи стройки шли бы гораздо дольше. А с помощью —