Тайга - Виктор Громов

— Как знаешь.

Дождь закончился через час. Через два мы продолжили путь.

* * *

Из поселка вела одна единственная грунтовая дорога. Сейчас, по прошествии долгих лет, она пришла в полнейшую негодность — оплыла, разрушилась, покрылась кустарником и травой. Очертания ее еще легко угадывались под зеленой порослью, но все говорило о том, что это ненадолго.

Юрка озирался вокруг, восхищался как ребенок:

— А все-таки удачно мы вышли, правда Миш?

Я кивал и думал, что никак не могу разуметь, какой же он на самом деле, этот друг детства. Положительный он герой или совсем наоборот. Настроение у парня менялось словно флюгер, не оставляя мне шансов определиться окончательно.

С Колькой была та же история. Шутит он, нарочно наводит страху или действительно верит во всю свою шаманскую белиберду? Какая цель всей этой байки с хозяином? Вопросы, одни вопросы.

Я незаметно для себя вздохнул. Из всей троицы один только Антон казался мне сугубо положительным персонажем. Умным. Сильным. Рассудительным. Все это делало его и самым подозрительным.

Мысль моя незаметно улетела к тем, кто остался в лагере, кто ждет от нас вестей. Как они там: девчонки, Эдик? Куда подевался неизвестный мне Генка Белов? Жив он или совсем наоборот? Разум твердил, что вряд ли жив. Зиночкины слезы требовали иного развития событий.

Я снова вздохнул. Как же все сложно на этом свете. Как тяжко не понимать, что происходит, не знать ничего. Сколько я тут? Неделю? Я нахмурил лоб, посчитал прошедшие ночи и понял, что всего четыре дня. Четыре! Сегодня с утра пошел пятый. Вздох опять вырвался из моей груди.

— Ты чего это распыхтелся? — Юрка дружески пихнул меня в бок.

Настроение у него было прекрасным. Близость цивилизации сделала парня счастливым. Мое же настроение стремилось к нулю.

— Отстань, — огрызнулся я.

— Чего это сразу отстань? — Его невозможно было сбить с мажорного состояния. — Смотри. Небо голубое! Солнце светит! Птички поют…

На этом месте он запнулся, быстро глянул на тайгу. Кукушка молчала. Юрка вновь воспрянул духом и продолжил перечисление:

— Комаров почти нет. Лето. День. Не жизнь, а песня!

На этом месте Санжай залихватски кхекнул, подмигнул мне и заорал совсем немелодично:

Ой, мороз, мороз,

Не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня.

— Да ну тебя.

Юрка обиделся и замолк. Правда, ненадолго. Скоро они выводили на два голоса:

Я вернусь домой на закате дня.

Обниму жену, напою коня.

Обниму жену, напою коня.

— Совсем уже, — я постучал пальцем по лбу.

— Пусть бесятся, — сказал Тоха. — Им надо сбросить напряжение.

Глава 17

Добесились. Может быть, мы действительно прогневали высшие силы? Не знаю. Я уже ничего не понимал. Только вот забрезжил луч надежды, только появился шанс выбраться из этой проклятущей тайги, и вновь…

Дорога привела нас в никуда. В болото. В трясину. Уперлась в топь и приказала долго жить. Перед нами расстилалась зеленая жижа. Кое-где рваными оконцами блестела вода. В ней отражалось синее небо с белыми кляксами облаков. Метрах в двадцати островком торчали чахлые елки с черными лишайными верхушками. Остро пахло ряской и тухлецой.

Утренний дождь щедро плеснул сюда воды, разбавил, довел до абсолюта, утопил последние кочки.

— Не понял? — голос Юрки стал до жути обиженным. — А идти-то куда?

Все почему-то уставились на Тоху, как на самого взрослого, как на самого умного, как на самого опытного.

— Не знаю, — сказал тот. — Я уже ничего не знаю. Здесь должна быть дорога.

— Но ее нет.

Колька подковырнул мыском камешек, запульнул его в грязь. Нечаянный снаряд канул без следа. Исчез.

У меня мелькнула мысль, которая мне совсем не понравилась. И я спросил:

— А в тайге только один заброшенный рудник?

Санжай покачал головой:

— Нет, конечно, — потом вдруг сообразил, — ты думаешь, мы не туда вышли?

Думал. Именно об этом я и думал. А какое еще может быть объяснение? И мысль мою было совсем нетрудно проверить.

— Мы недавно прошли указатель, — сказал я.

Это было не совсем точно. На пути нам попались ржавые столбы, на которых когда-то висел указатель. Было это на выходе из поселка.

— И что с того? — не понял Юрка.

— Там могло быть название поселка. Кто-нибудь из вас помнит, как он назывался?

— Я помню, — Коля оглянулся назад, — «Октябрьский».

Тоха все ловил на лету.

— Надо вернуться и посмотреть, — сказал он.

Идея понравилась почти всем. Лишь Юрка неожиданно заупрямился.

— Вот вы идите и смотрите, а я вас здесь подожду.

— Чего так? — Колька приподнял одну бровь.

Юрка сделал непроницаемое лицо, уселся прямо на дорогу, подобрав под себя ноги.

— Вот еще, — сказал он важно, — какой смысл сапоги топтать? Все равно сюда возвращаться придется.

— Как хочешь, — мне показалось, что Тоха вот-вот психанет, — Можешь никуда не ходить. А я пойду с Мишей.

— Я с вами, — принял решение Санжай.

— Идите-идите… — Юрка откинулся назад, оперся на руки, задрал лицо к солнцу, — а я вас здесь подожду.

Мне показалось, что в его словах есть какая-то фальшь. Правда, всерьез об этом я задумался куда позже. А пока… Пока мы пошли обратно, к поселку, чтобы точно выяснить, куда нас занесла судьба.

* * *

Поселок назывался «Мирный». Выяснить это удалось далеко не сразу. В поисках упавшего указателя пришлось облазать все вокруг. Он обнаружился в кустах. Ржавая насквозь железная полоса, когда-то белая, теперь коричнево-рыжая. На ней с трудом различались черные буквы: «М…ый». Все, что в середине, время уничтожило напрочь.

Колька вытащил бывший указатель на дорогу, придавил сапогом.

— Как хотите, — сказал он, — но «Октябрьский» точно начинается не на «М».

— Все-таки мы пришли не туда.

Тоха аж сплюнул с досады.

— И что теперь делать? — Я решил выяснить ситуацию до конца. — Кто-нибудь знает, где этот «Мирный» находится и как от него идти.

— Никак. Я слышал про него раньше, но где конкретно он находится…

Санжай развел руками.

— Говорили только, что тут была своя гидроэлектростанция и плотина. А потом случилось наводнение. Плотину прорвало. Рудники затопило. Все затопило. Совершенно безнадежно. Поэтому и дороги нет. Но это лет двадцать назад. Не меньше. Я совсем мелким от деда слышал.

— Возвращаться придется. Черт! А я так обрадовался…

От обиды Тоха едва не плакал.

— Куда возвращаться? — я пока надеялся, что неправильно их понял.

— В лагерь. К девчонкам и Эдику.

Я не сдержался:

— Ребята, а почему бы нам не поискать обход?

Тоха обернулся, вздохнул, сказал почти без эмоций:

— Миш, я, конечно, понимаю, что тебе память отшибло. Но…

Санжай остановил его