Линии судьбы - Антон Фарутин

– Честное слово, Хельга, я ничего не имею против вашего общества. Просто я несколько опасаюсь ваших друзей, которые из раза в раз убивают моих людей. После подрыва нашего гидроплана мне кажется разумным если вы не будете возражать против того чтобы мы связали вас?

– Делайте что хотите, – с вызовом произнесла девушка. – Если я захочу убить вас, то сделаю это и со связанными руками.

– Но зачем же меня убивать? Хельга, я – друг, а не враг.

– Вряд ли. Мой дядя никогда не доверял вам, так с чего бы мне вести себя по другому?

– Ваш дядя – мерзкий убийца, каких еще поискать.

– А вы разве нет?!

Перебранка грозила перерасти в открытый конфликт и Джек предпочел вмешаться в разговор. Ему не хотелось этого делать, но провести бессонную ночь, разнимая желающих убить друг друга попутчиков ему не хотелось еще больше. Смешно, но он оказался в банке со скорпионами и теперь ему предстояло выступить в несвойственной для себя роли миротворца:

– Так, друзья, давайте-ка все немного сбавят обороты. Мне кажется мы все здесь не в восторге друг от друга, но как это ни странно у нас общая цель. Мы все ищем лунный город и возможно сейчас самое подходящее время, чтобы открыть карты и упростить друг другу жизнь. Так что успокойтесь и пусть каждый расскажет то, что ему известно. Начнем с вас, Мороний.

– С меня?! А при чем тут я? – старик от неожиданности чуть не поперхнулся водой, которую жадно пил из фляги Джека. Он изумленно посмотрел на детектива, не зная как себя вести.

– Что вы знаете про араба, который был в группе Фогеля в Александрии?

– Не… ничего я не знаю, – старик начал заикаться, как это часто бывало с ним в моменты повышенного волнения. Наверху вовсю свистел ветер и в наступившей тишине было слышно как кристаллики песка звенят, осыпаясь с верхнего яруса храма вниз. – Я же был пленником… меня и держали отдельно от остальных.

– Врёте наверное, – безапелляционно заявил Пирсон.

– Он не врёт! – жестко произнесла Хельга, вставая на защиту антиквара. – Дитмар никогда не доверяет людям, тем более таким как Мороний. Араба зовут Халид ибн Сулейман, он помогал Фогелю в поисках Лунного города.

– Халид по-арабски означает “вечный”, – зачем-то прокомментировал Мороний.

– Вы-то откуда арабский знаете? – с ухмылкой спросил Стоун.

– Вообще-то мой отец был сирийцем, – старик с гордостью вытянул вперед подбородок и выразительно пригладил рукой черную бородку, завязанную на конце в странный узелок. – К вашему сведению, Джек, арабские языки разделяются на множество диалектов, но в целом имеют довольно много общего между собой, так что я вполне в состоянии не только говорить, но и читать на арабском. А также на иврите и немного на фарси.

– Я не знал этого… я вообще мало что знаю про вас, Мороний, хотя порой мне кажется, что мы знакомы уже целую вечность.

– В общем-то вы не особо и интересовались, – старик слегка обиженно буркнул себе под нос, но впрочем почти тут же не преминул воспользоваться возможностью поразглагольствовать о себе. – Мой отец был ученым, он увлекался историей Востока, его культурой, различными религиозными системами, каббалой и другими учениями. В нашем доме всегда было много книг и эта страсть моего отца к чтению подлинников передалась мне, мальчишке, с самого детства. Мать умерла когда я был совсем маленьким, у меня не было братьев и сестер и поэтому я все время проводил с книгами. Они, знаете ли, открывали мне волшебный большой мир. – Мороний мечтательно прикрыл глаза. – Я всегда хотел постичь разные секреты мироздания, меня влекли тайны, сокрытые в книгах. Потом я окончил университет как историк, и несмотря на то что мой отец был против, я отправился в Америку. Вы не подумайте – мнение отца значило для меня очень много, я уважал его, но… Я был молод – мне хотелось найти себя… Я много скитался по миру, жил в разных местах, даже учился у монахов, но моей настоящей страстью всегда оставались книги. Я просто обожаю их запах! В итоге я открыл антикварную лавку и это дало мне хороший доход, а самое главное доступ к редчайшим реликвиям. Остальное вы знаете, Джек.

– Каббала? Что это?

– Это мистическое учение в иудаизме, – ответил Пирсон, задумчиво разглядывая старика. – По сути – это способ читать и понимать Тору. В основе каббалы лежит представление о том, что текст Торы можно интерпретировать на четырех разных уровнях, высший из которых как раз и раскрывается посредством особенных мистических практик. В частности, насколько я знаю, особое внимание в каббале отводится комбинаторике и интерпретации скрытой символики букв и слов.

– Тора – это же еврейская библия, верно? И вы, Кайл, хотите сказать, что текст этой книги имеет различный смысл, как шифр что ли?

– Примерно так. Считается, что текст этой книги надиктовал сам Господь бог и от того он так труден для понимания простыми смертными. Многие считают, что еврейский алфавит это своего рода заклинание, с помощью которого бог буквально творил землю. Мы в корпорации в свое время потратили немало сил на то, чтобы разгадать этот шифр.

– И как? Успешно?

– Отчасти, – уклончиво сказал Пирсон. – Есть целая наука, она называется герменевтика. Это учение о понимании и интерпретации документов, которые содержат в себе смысловые связи. Грубо говоря, философия “истолкования” всего на свете – от истолкования текстов до истолкования человеческого бытия, знания о мире и бытии в нем. Суть ведь состоит не только в получении знаний, а в понимании.

– А я вот сейчас не понял, что вы сказали.

– Всё просто. Можно прочитать учебник и даже выучить его наизусть, но не понять. В этом и разница. Получение знаний – это процесс снаружи вовнутрь, в голову, а понимание идет наоборот – изнутри наружу.

– Все равно я не понимаю. Следуя вашей логике есть текст, например Тора – это некий шифр и есть алфавит – это ключ от шифра. Так в чем проблема?

– В том, что в данном случае даже сам алфавит является шифром. В нем каждая буква имеет свой смысл, составлена из других букв, и помимо всего прочего еще и имеет числовое значение, что позволяет находить новые смыслы. Там множество слоев, Джек.

– Как-то странно и непривычно это всё звучит. Это шифр внутри шифра?

– Да. Мороний, вы сможете привести Джеку пример? А то я наверное слишком наукообразно объясняю.

– Пример? – старик задумчиво насупился. – Почему же нет. Давайте