Достать Навигатора - Михаил Ежов

любом случае, они остались при нём — и это не менее удивительно. Когда ему отрубили голову, её выставили на всеобщее обозрение, и сподвижники мятежного генерала, оставшись без командира, сложили оружие. Вот уж поистине «обезглавливающий удар»! — рассмеялся Такаши Андо. — В прямом и переносном смысле. После этого голова Исиды Мицунари путешествовала из одного города в другой, пока не достигла Эдо. Здесь на некоторое время её след пропал, но вновь обнаружился через сто с лишним лет. Сохранились древние записи. Её обнаружили у очередных мятежников в дальней провинции. Возможно, она вдохновляла их. Было решено утопить череп в Токийском заливе, но этому, к счастью, не суждено было случиться, потому что о находке проведал наместник Ямагути Нобу и отослал голову в столицу с запиской, из которой мы и узнали о путешествии этого черепа.

Шоджи слушал антиквара внимательно, поскольку разглагольствования Такаши Андо помогали составить объективное представление о реальной стоимости головы древнего военачальника.

— В столице череп пробыл почти сотню лет — пока его не купил один богач, приближённый к царскому двору. Потом, как ни странно, след головы появляется в Европе. Полагаю, его вывез кто-то из иностранных послов в качестве сувенира. Просто чудо, что за столько лет из него не вытащили зубы. Из Европы череп перекочевал в Британию — его преподнесли одному из тогдашних королей в качестве подарка. На острове он провёл меньше пятидесяти лет и в середине девятнадцатого века попал в Германию — понятия не имею, как, — а потом — в Швейцарию, где ушёл с аукциона в частную коллекцию графа Раймона де Бригза, который держал его у себя до самой смерти. Наследники продали череп в один из музеев, откуда его похитили неизвестные. На тридцать лет голова Исиды Мицунари пропала, но затем всплыла в Голландии на очередном аукционе под видом обычной археологической находки, причём недавней, и очень быстро ушла за баснословную сумму в два с половиной миллиона фунтов. Понятно, что человек, купивший череп и тщетно пожелавший остаться неизвестным, заплатил не за золотые зубы. Он наверняка знал, что это за вещь. Этого господина звали Митика Рогодович, и он увёз голову в Румынию, где она находилась вплоть до Второй Мировой войны, когда немцы разорили страну, вывозя всё, что представляло хоть какую-то ценность. В одном из вагонов отправился в Берлин и череп Исиды Мицунари. Некий офицер СС, судя по всему, его и обнаруживший, преподнёс «трофей» в качестве презента Кёльтебруннеру — не иначе как для того, чтобы выслужиться, а тот, в свою очередь, — кайзеру. Подарок был символичный, хотя кайзер этого и не знал — для него это была всего лишь странная вещица, от которой веяло магией, и поэтому он тут же отправил её в лабораторию Анненербе.

— И что стало с головой потом? — Шоджи решил выяснить всё до конца, хотя и так уже стало ясно, что лично ему посулили за подобную вещь оскорбительно мало.

Конечно, основную работу сделал Такаши Андо, ведь именно он отыскал череп, и Шоджи оставалось его только забрать, и всё же теперь, когда голова оказалась у него… было бы глупо отдавать её за гроши.

— Тогдашняя Германская империя пала, — ответил антиквар, пожав плечами. — Союзники растащили то, что награбили немцы, и трофеи потекли по всему миру. Достался кусок и Соединённым штатам. Именно оттуда привёз череп Хотэко. Как он его заполучил и зачем — не знаю. Но это факт: старик вернулся из Америки с головой Исиды Мицунари, — Такаши Андо щелкнул пальцами и улыбнулся. — А теперь она, наконец, у нас!

— Вот и отлично, — кивнул Шоджи. — Значит, я могу получить свои деньги?

— Разумеется, — антиквар достал из кармана ключи и повернулся к сейфу.

После минуты сложных манипуляций, в том числе с кодовым замком, он выложил перед ликвидатором четыре перетянутые резинками пачки.

Шоджи спрятал коробок в карман и пересчитал деньги.

— Этого мало, — сказал он решительно.

— Мы договаривались именно на эту сумму, — заметил, нахмурившись, Такаши Андо.

— И, тем не менее, — покачал головой Шоджи. — Я хотел бы получить больше.

Антиквар откинулся в большом, обитом зелёным бархатом кресле. Взглянул на собеседника поверх круглых очков. Усмехнулся.

— Что за фокусы, Шоджи? — спросил он холодно. — Ты же знаешь, в нашем бизнесе так дела не делаются.

— У меня возникли непредвиденные обстоятельства, — упрямо сказал Шоджи. — Мне срочно нужны деньги.

— Всем нужны деньги, — развёл руками Такаши Андо. — Если хочешь, я дам тебе взаймы. Сколько тебе нужно?

— Пятьдесят тысяч евро, — ответил Шоджи.

Антиквар взглянул на него с удивлением. Кашлянул.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Боюсь, такую сумму я тебе одолжить не смогу. Во всяком случае, без соответствующего обеспечения.

— Так я и думал, — кивнул Шоджи. Он и не собирался одалживаться — ещё не хватало! — Поэтому я хочу получить её за голову. Всю целиком.

— Это смешно! — сказал, стараясь держать себя в руках, антиквар. — С клиентом оговорены определённые суммы, а мне и так пришлось превысить расходы из-за того, что ты, — Такаши Андо ткнул пальцем в собеседника, — не забрал вовремя голову у Хотэко.

— Я всё это знаю, — ответил Шоджи. — И, тем не менее, отдам голову только за пятьдесят штук. Если твоему клиенту она действительно нужна, он раскошелится. Придумай что-нибудь убедительное или скажи правду, но выдай мне эти деньги.

Такаши Андо побелел, губы его дрогнули.

— Да ты что, обалдел?! — не выдержал он. — Кто ты вообще такой, чтобы диктовать мне условия?! Думаешь, сможешь выйти отсюда с коробкой под мышкой? Бери, что положено, и проваливай, пока я не вызвал своих ребят — они живо приведут тебя в чувство!

Недобро улыбнувшись, Шоджи вытащил из кармана пистолет.

— Первая пуля достанется тебе, Андо-сан! — предупредил он.

Взгляд его горел, на щеках проступил лихорадочный румянец.

— Ты что?! — прошипел антиквар. — Понимаешь, что тебе конец?! Даже если я дам тебе пятьдесят косарей, ты — труп!

— Это бабушка надвое сказала, — ответил Шоджи. — Моей сестре нужна операция, вернее, несколько операций, так что выбора у меня нет.

Такаши Андо сложил руки на животе. Он вдруг успокоился, и это ликвидатору совсем не понравилось.

— Поздно! — сказал антиквар