Создатель героев - SWFan

Эдвард почувствовал холодок в районе позвоночника, когда на него обратились вопрошающие взгляды.

— Вы знаете, о чём он говорит, лорд Эдвард? — с улыбкой спросил Монтгомери.

Эдвард растерялся. Затем посмотрел на Путника, сделал глубокий вдох и ответил:

— Я… Немногим ранее я действительно получил несколько важных советов от этого… этого господина, которые оказались верными.

Поднялся ропот. Если таинственный «Путник» действительно заранее знал о том, чего не ведали даже Северные копья, значит, ему и правда можно было доверять? Но ведь он говорил такие немыслимые вещи! Повелитель гоблинов, утроба, четыре года… Многие вздрогнули: если это была правда, то всё человечество стояло на краю бездны…

— Глупость! — фыркнул Вермонт. — Вы правда верите этому шуту? Плебей, если ты действительно хочешь нашего доверия, — в этот момент на лице у него показалась мрачная улыбка, — сними свою маску! Или тебе есть, что скрывать?

Его слова нашли всеобщую поддержку. Стали подниматься голоса. Собравшиеся требовали, чтобы Путник немедленно показал своё лицо. На губах Вермонта мелькнула самодовольная улыбка; он приказал своим людям окружить стол, чтобы маскированный человек не мог сбежать…

Глава 34

Демон Тысячи Тайн

Эдвард почувствовал тревогу и подумал о том, что ему, верно, нужно помочь Путнику — но как? В свою очередь Кай испытывал сильнейшее волнение. Сколько раз он гадал о том, что же скрывалось под белой маской? И наконец настал момент, когда он узнает ответ на свой вопрос.

Стражники наступали. Гутрих с интересом наблюдал за всем происходящим. Путник хранил молчание и смотрел в пустоту. Многие довольно улыбнулись, считая, что поставили его в тупик и теперь определённо схватят, но…

— Маска… Да, маска… Ведь настоящие рыцари не носят маски, не правда ли?.. — вновь раздался голос, от которого у многих побежали мурашки. — Не так ли, лорд Вермонт?

— Разумеется, — хмыкнул он.

— И вы сами их тоже, конечно, не носите?

— Ты на что намекаешь, смерд?

— Ни перед женой, ни перед любовницей. Вы честны перед всеми, правда?

Вермонт опешил, но затем сразу же взял себя в руки и воскликнул:

— Как ты смеешь клеветать на дворянина? Я прикажу вырвать тебе язык за такую наглость…

— Ох, я просто хотел рассказать, что в действительности ваша жена знает про Кару, крестьянскую дочь, которую вы встретили три года назад на охоте, два года назад оставили ребёнка в её утробе и полтора года назад задушили, не желая плодить бастардов.

Вермонт, который уже собирался крикнуть своим стражникам, чтобы они поспешили, резко побледнел.

— Но я совершенно с вами согласен: истинный рыцарь никогда не прячет своё лицо… Если только ему не нужно, например, пробраться в покои своего дяди посреди ночи и подлить немного яду в его ухо. Тогда ему действительно следует нацепить на голову белую сумку с двумя тонкими дырочками.

Великий лорд Рудольф вздрогнул и стал боязливо смотреть по сторонам.

И так, постепенно, в зале воцарилось молчание, которое нарушал только голос Путника, который безмятежно рассказывал их самые сокровенные тайны. Некоторые после этого бледнели; другие приходили в ярость, но не могли пошевелиться, скованные многочисленной толпой. Постепенно великие лорды стали трепетать перед лицом демона, который, казалось, видел их насквозь.

— У всех свои тайны. Невежливо проникать в чужие, не раскрыв собственные. Правда, Кай Родригес?..

Кай бросил Путнику вызывающий взгляд. Разумеется, он был благодарен последнему за доспехи и таинственную книгу, и в то же время происходящее стало в один момент напоминать ему испытание. Демон раскрывал грязные секреты остальных, но что он мог поведать про него? Если только про книгу и перчатку (которую дополнил, по невероятной случайности, остальной доспех, который Кай нашёл в одной пещере, где ночевал во время экспедиции на север)…

— … Поэтому ты, Кай Родригес, не будешь скрывать, что подруга детства, к которой ты питаешь столь трепетные чувства, на самом деле является последним отпрыском старинного рода Талимбур.

— Талимбур?

— Проклятая династия!

И снова все поразились словам загадочного Путника.

После смерти последнего императора и наследного принца правящая династия северной империи казалась прервана. Если у юного рыцаря действительно были связи с последней, было понятно, где он заполучил доспех. Возможно, наследники Талимбура прятали его на протяжении многих лет и наконец, когда совсем отчаялись на продолжение рода, раскрыли его местоположение своему избраннику.

В этот момент в глазах собравшихся появился кровожадный блеск. Род Талимбур считали проклятым и говорили, что именно они своими злодеяниями обрушили на мир небесную кару в лице орды зеленокожих. Тем не менее, даже когда они затонули вместе со своей империей в бурных волнах зелёного моря, гоблины никуда не делись и отправились на юг. А что если именно в этом была причина? И если они найдут эту девчонку и бросят её на съедение зеленокожим, то всё прекратится?

Кай растерялся; потом заметил мрачные взгляды окружающих, вспомнил Амели, и внутри него загорелось пламя. Юноша выступил вперёд и крикнул:

— Кто смеет клеветать на неё — тому я бросаю вызов! Выходите на утоптанную землю, если вы рыцарь! Или вы трусы, которые не смеют сразится с зеленокожими, но готовы наброситься на невинную деву? Презренные! И вы называете себя дворянами? Мы должны быть выше простых людей! Так не смейте же уподобляться им в их уродливом отчаянии!

Его голос обратился в эхо, которое стало разбиваться о каменные стены.

Потрясённые люди притихли. Некоторые смутились, даже покраснели. Другие хотели принять вызов юного Родригеса, но затем вспомнили рассказы про Крушителя огров и благоразумно воздержались…

Повисла неловкая тишина, в которой снова раздался голос Путника:

— Небесная кара обращена на весь род человеческий. Ублажить её не получится — только остановить на поле боя.

— И как же нам это сделать? — спросил Монтгомери, который с самого начала сохранял удивительное спокойствие и наблюдал за происходящим с большим интересом.

— Кто знает? Я — всего лишь скромный путник, который совершенно случайно узнал великую тайну. Вам и только вам решать, как спасти свой род. Могу только сказать, что я искренне —