Долг центуриона - Леонид Кудрявцев

Впрочем, если подумать, то на что иное я мог рассчитывать? Для того чтобы пробиться в большие шишки, надо обладать определенным набором качеств. И если этот пробился, значит у него набор полный, без пробелов. В том числе и изворотливость, умение обманывать своих противников, вроде бы не нарушая законов, и прочее, прочее...

Конечно, я мог и ошибаться, но вряд ли... И возможно, окажись на месте гиперинспектора кто-нибудь рангом пониже, договориться с ним было бы труднее, но уж зато я бы не ожидал от него никаких подвохов.

Хотя... имеет ли смысл мечтать о несбывшемся? В данный момент, на Бриллиантовой находится гиперинспектор Еля Варето, и он сейчас подошел ко мне, тем самым дав понять, что согласен с моими правилами игры. Может, в дальнейшем он их и нарушит, но, пока этого не произошло, я вынужден их соблюдать тоже.

— Бог с тобой, — сказал Варето. — Я не буду тебе больше угрожать. И не от природной доброты, а потому, что, кажется, тут заваривается серьезная каша. Может, даже нечто посерьезнее самоубийства федерального агента.

— Если только это было самоубийство, — сказал я.

— Даже так? — промолвил он. — А не хочешь ли ты чем-нибудь промочить горло? И нет ли поблизости уютного местечка, где мы могли бы утолить свою жажду и где ты бы рассказал мне о том, что тут творится, поподробнее?

Я бросил на него испытующий взгляд и сказал:

— Только при одном условии...

— Заметано, — гиперинспектор поднял руку, словно принося присягу. — Твое прошлое забыто. Да и, честно говоря, не сильно оно меня интересует. Мне бы разобраться с тем, что тут происходит, и отправиться дальше. Видишь ли, я в отпуске. Вернее говоря, еще пару часов назад в нем был и просто жажду в это состояние вернуться. Но не ранее, чем закончу расследование.

Я подумал, что обещание забыть мое прошлое с его стороны является довольно милым жестом, и согласился.

Мы прошли с ним в ближайший бар, в котором я первым делом сдал бармену арбалет и попросил его хорошенько спрятать. Тот сунул оружие под стойку и налил нам свежего глика.

— А недурно, — сказал гиперинспектор, отпив чуть ли не одним глотком полбокала. — Ну, давай рассказывай. Поподробнее.

Я отхлебнул из своего бокала и начал рассказ.

Когда я его закончил, перед нами стояло уже по два пустых бокала, и мы держали по третьему в руках.

Потратив некоторое время на обдумывание моего рассказа, Варето выдал заключение:

— Что-то затевается.

Я хмыкнул:

— Ну конечно. Это и ежу понятно.

— Причем, — сказал гиперинспектор, — по большей части это твое дело.

— А то чье же?

— Но поскольку, очевидно, оно как-то связано с самоубийством федерального агента...

— Если, конечно, это и в самом деле было самоубийство...

— Да, — согласился Еля Варето. — Если это было самоубийство. Так вот, поскольку это предположительное самоубийство как-то связано с происходящими в твоем инопланетном районе событиями, мне придется в них вмешаться.

— Каким образом? — спросил я.

— У меня есть кое-какие идеи. Как ты понимаешь, мне уже приходилось не раз заниматься всякими запутанными делами. Думаю, прежде всего надо задержать ирму-рянина. После того как мы проведем ему сканирование памяти, многое прояснится.

Я покачал головой.

А ведь было время, когда стражи порядка не уповали на сканирование памяти как на главное средство раскрытия преступлений. Они собирали улики, отпечатки пальцев, пытались анализировать оставшийся от преступника запах. Да и сейчас в особо сложных случаях все это используется, и не только это, но и еще многое другое, помогающее как можно точнее выявить преступника, но все же... все же... Сканирование памяти применяется все-таки чаще. И в первую очередь потому, что дает более точный результат, сразу же помогает ответить на все те извечные для каждого преступления вопросы: Кто? Зачем? Как?

— И ты, — сказал гиперинспектор, — конечно, примешь в этой охоте деятельное участие. Но со своей стороны, своими методами. Ты знаешь местные условия и всех живущих в районе мыслящих. На тебя я очень надеюсь. Только учти, если ты узнаешь что-то любопытное, то немедленно должен поставить об этом в известность меня. Если тебе придет в голову интересная идея...

— Все понятно, — сказал я. — Ты хочешь, чтобы мы разделились. Это принесет больше результатов.

— Не согласен?

— Еще как согласен.

— Ну вот и хорошо, — Еля Варето залпом опустошил свой стакан и встал со стула. — Значит, действуем бок о бок, но порознь. Договорились?

Я ждал, когда он добавит: «А иначе ты можешь об этом крупно пожалеть», но он этого не сказал. Может, не хотел два раза наступать на одни грабли, а может, понимал, что это и так подразумевается.

Как бы то ни было, но он этого не сказал, и тогда я промолвил:

— Договорились.

— В таком случае, хватит прохлаждаться. У нас еще есть дела.

Я допил свой глик и спросил:

— Ты в гостиницу, осматривать место происшествия?

— Да, туда.

— Может, туда мы все же сходим вместе?

Он усмехнулся:

— Хочешь взглянуть на комнату ирмурянина?

— Вот именно.

— Хорошо, пошли.

Мы покинули бар и пошли в гостиницу «Космическая сломанная повозка». И только оказавшись на улице, я вспомнил, что арбалет остался у хозяина бара.

Если так будет продолжаться, то у каждого хозяина питейного заведения на Бриллиантовой будет храниться какое-то отобранное мной у ирмурянина оружие.

Впрочем, какая разница? Лишь бы оно не попало к преступнику обратно.

Улсан-второй с четвертью встретил нас поначалу настороженно, но стоило Еле Варето назвать свой чин, как он мгновенно получил разрешение на все возможные действия.

Я покачал головой.

И это учитывая, что гостиница «Космическая сломанная повозка» находилась не на федеральной территории...

Впрочем, а чего я хотел? Кто может ее хозяину устроить большие неприятности: я или гиперинспектор, да еще аж полузвездного разряда? Ну, так и нечего удивляться.

Расследование Ели Варето началось с номера федерального инспектора, в котором все еще лежал его труп. Очевидно, Дагай Каача посчитал, что до прибытия официальных лиц его трогать не стоит, и правильно сделал.

— Так, — промолвил гиперинспектор, внимательнейшим образом осмотрев труп, стул и ожог от скримера на стене. — Вполне возможно, коллега, я даже соглашусь с нашими выводами.

Я удивленно вскинул бровь.