Барон Семитьер: Мясорубка - Эл Полефф

— То-то я смотрю, ваша сумка такая тяжелая. Однако, я не очень тороплюсь. Давайте мы подвезем вас куда нужно.

— Не стоит утруждаться, тем более мне — совсем в другом направлении. Элитная лечебница “Механикус витэ”. Слыхали? Кстати, а вот и мой экипаж!

Со стороны Букри действительно раздался звонкий топот копыт, и на рю Шапель лихо повернул фиакр цыплячье-желтого цвета. Барон укоризненно погрозил Пети пальцем:

— Право слово, эдак все ваши клиенты перейдут в разряд моих. С каких пор вы пользуетесь самыми дешевыми наемными экипажами Лютеции? С деньгами все действительно плохо? Могу ссудить немного на бедность.

Толстячок расхохотался:

— Оставьте, Гведе! Я же скоро выиграю пари, заключенное на вашу победу. Так что с ливрами у меня через несколько дней все будет отлично.

Семитьер прищурил глаза, словно подсчитывая что-то в уме:

— Так, то оно так. Но боюсь, этот выигрыш не особо исправит положение. При вашем разгульном образе жизни… Кстати, подсказка в клубе оказалась весьма кстати. Очень скоро мы выйдем на этого убийцу. Ритуальный мотив, кто бы мог подумать? А, вероятнее всего, так оно и есть. Кстати, давно хотел поинтересоваться: слухи говорят, что вы долгое время учились в Красной империи. Врут, поди?

Эжен Пети поправил ворот пальто, сел в экипаж и помахал Барону пухлой ручкой:

— Да нет, не врут. Заезжайте ко мне во вторник вечером, расскажу о тех чудесных годах. До этого — увы — занят. Работы — навалом! В субботу, к сожалению, вынужден отбыть в Гельвецию. Реактивы заканчиваются.

Барон хмыкнул и вернулся в салон ландолета:

— Пьер, трогайте. И помните, о чем мы с вами договаривались. Это очень важно.

* * *

Рю Шарль Эрлит встретила Барона привычной для пригорода тишиной. В этом районе, в основном, проживали ремесленники и заводчане. Поэтому пустые улочки с утра было вполне привычным делом. Мостовая здесь еще хранила следы былой аккуратности, а дома, хоть и не поражали великолепием, но оставались крепкими, как их хозяева — люди труда.

Скромное обиталище, принадлежащее мадам Жюли, оказалось одноэтажным домом с мезонином, сработанным из серого камня. Фасад его украшали узкие окна с деревянными рамами, уже утратившими бывшую чистоту красок. Над входом висела вывеска, подтверждавшая, что именно здесь имеет честь жить и творить свои кулинарные шедевры достопочтенная повариха.

Дверь из массива дуба, заскрипела. На пороге стояла, судя по колпаку, лично владелица дома, корпулентная женщина лет шестидесяти на вид.

— Приветствую вас, милостивая госпожа Жюли, — Барон изысканно шаркнул ногой. — Мы не знакомы с вами, а потому разрешите представиться. Барон Семитьер, делегат Управления безопасности. Вы позволите задать несколько вопросов, связанных с одним из ваших работодателей?

Суровое, багровое от длительного стояния у открытого жерла печи, лицо женщины от вкрадчивого тона потеплело:

— Проходите, пожалуйста. Правда, у меня не убрано…

Гведе вошел в просторную переднюю комнату, огляделся:

— Вы слишком критически относитесь к себе. У вас очень мило и уютно. А запах просто сводит с ума! Вы печете круассаны?

Повариха засуетилась и, метнувшись в кухню, тут же вернулась с блюдом свежей выпечки и глиняной кружкой молока:

— Да вы присаживайтесь, угощайтесь. Вас, наверное, интересует месье Шартрес? Я всегда утверждала, что работать нужно честно, а взятки брать — дело грязное.

Барон надкусил пышную булочку, замычал от наслаждения:

— Мадам Жюли, это бесподобно! Непревзойденно! Божественный вкус! Но ближе к делу. Нет, господин взяточник нас точно не интересует. По крайней мере, не интересовал до этого момента. А поговорить с вами я хотел бы о работе на графа Лаваля де Бриен.

Повариха нахмурила кустистые брови, отряхнула с подола приставшие крупицы муки:

— А я уже о нем все рассказывала вашим. Ну, коль надо, расскажу еще. Дуралей он, каких свет не видывал! Был нормальным человеком, а потом связался с этим Бланше и тем, вторым… расстригой. Вот они — страшные люди.

— Будьте добры, немного подробнее. Почему они страшные?

— Я работала у графа еще лет за семь до того, как он притащил этих проходимцев в свой дом. Его всегда интересовала всякая чертовщина, то книги скупал старинные за дурные деньги, то штуки разные вроде зеркал и амулетов. Ну у каждого свои увлечения, вреда это никому не причиняло. А потом он вернулся из Авзонии с этими двумя. Тут все и началось. Сразу скажу — своими глазами я мало что видела. Колдовали они в подвале, м мне туда хода не было. Да оно и не требовалось — мой удел кухня. А только и по заказам было видно, что-то изменилось. Раньше молодой хозяин предпочитал самые обычные блюда — консоме, паштеты, запеченная дичь. Ну изредка на него находило, и он просил приготовить что-нибудь изысканное. Навроде омаров. А тут — подавай им полусырую свинину, висланскую кровяную колбасу и все такое. И ели они теперь только в своем логове. И вот, относивший им туда блюда слуга, Иоанн, клялся мне на кресте: пустой совершенно этот подвал. А однажды, когда он выходил оттуда, то слышал, как внизу скрипит дверь. А только дверей там и не было никаких!

— Тайный ход, — кивнул Барон.

— Точно. Тайный. Но вообще, наплевать мне на придури хозяев, где они там кушают и чем мою еду приправляют. Платят — и отлично. А только потом начал граф набирать новых молодых служанок. И уж если хочешь попасть в его дом, быть молодой красоткой оказалось мало. Как-то привела я одну свою подруженьку на работу. А что? Платят щедро, не дерутся, щипцами морду не жгут. А только выгнал ее Бланше. Подруженька рассказывала, мол, спросил у нее — сколько времени она уже на сносях. Надо заметить, девочка моя и правда на пышечку похожа. Как сказала, что вовсе она никого не носит под сердцем, так он разозлился. Кричал, ногами топал. И выгнал ее. Совравши, мол. А она ничего лживого не говорила. А я стала подмечать — действительно, девчонок-то он берет исключительно тяжелых. И как только приходит время избавляться от бремени, обихаживает их, в отдельную комнату селит. Кормить просит по первому требованию.

— Заботливый! — хмыкнул Гведе.

— Какое там! — отмахнулась повариха. — Только рожают девочки, так он выплачивает им солидные деньги и выпроваживает. Мол, восстанавливать себя нужно после родов. Одну женщину, она двойню принесла, вообще на курорт отправил. Якобы, тяжкий удар это по организму.

Мадам Жюли доверительно наклонилась к лицу Барона и страшным шепотом продолжила:

— А только