Вспомнить все - Алмаз Эрнисов

Выехав за ворота, я заметил у соседнего участка вишневый «гольф». Раньше я этой машины не видел. Слишком невзрачный вид она имела, чтобы такую рухлядь мог держать хозяин близлежащего особняка.

Я свернул в сторону шоссе и заранее включил фары. Мне так спокойнее. Я уже обратил внимание на одно странное явление. Машины класса моей даже днем ездят с полным освещением.

Дорога заняла чуть больше часа. Небо заволокло тучами, и опять заморосил мелкий дождик.

Калитка, как и в прошлый раз, оказалась открытой. Машин на участке я не заметил, свет горел только в окнах второго этажа. Вывод простой – Татьяну я дома не застану, хотя где-то в подсознании я тешил себя надеждой увидеть ее. Девушка оставила о себе волнующее впечатление. Но повода для расстройства не было. Она сама оставила мне свой телефон, и я обязательно воспользуюсь ее любезностью.

На звонок мне не ответили. Со второго этажа гонять пожилого человека вниз не очень-то удобно. А если он плохо себя чувствует? Я сделал проще. Окно справа легко открылось, и я не постеснялся залезть вовнутрь. Надеюсь, жуликом меня в этом доме не посчитают. Свет в холле горел и мне не пришлось блуждать в потемках, как мотылек я потянулся к огню. И как мотылек обжег себе крылья.

Хозяина я застал в своем кабинете, но, к сожалению, мертвым. Точнее, убитым. Труп нотариуса лежал на полу посреди комнаты. Запах стоял невыносимый, я открыл окна. Кровь давно высохла, и ковер превратился в корку. Ледяное тело с открытыми помутневшими глазами, лицо исказила маска ужаса. Сквозная рана груди. Похоже, его приткнули насквозь каминной шпагой для помешивания угля. Камин давно затух, а на щипцах и шпажках не было следов крови.

У меня сложилось такое впечатление, что мой визит был последним в этот дом. Все оставалось в том же виде, как перед моим уходом. Даже фужеры и вино стояли на столике, и хозяин не переодевался с тех пор. Еще в тот раз я обратил внимание на его цветастые шерстяные носки, один из которых был одет наизнанку.

Дважды человек не повторяет такие нелепости. Да и папка с документами лежала так же и в том же месте. Скорее всего, его убили после моего ухода.

Меня неожиданно проняла дрожь. А если это я его убил? В том, что я убийца, меня уже успели убедить, потом я потерял сознание. Как сказал доктор Розин, произошел рецидив. Может, я и не терял сознание, а потерял память? Ведь как-то мне удалось добраться до гостиницы «Балчуг». А если мне не понравилось содержание того документа в конверте, я вернулся в беспамятном состоянии и проткнул нотариуса насквозь. Кошмар! Выходит я не человек, а какой-то оборотень? В моменты отключки становлюсь маньяком. Раздвоение личности? Где-то я уже читал об этом или видел в кино.

Мне стало не по себе. Страх меня не беспокоил в том смысле, к которому я привык. Меня мучили сомнения. А как проверить?

Тут я вспомнил про смерть садовника и слова Антона, что к убийствам может быть причастен бывший шофер Ефим Никитин, обокравший дом и трясущийся при мысли о возмездии. Садовника я уж точно не убивал. Чем же мог мешать нотариус маньяку Ефиму? Тоже много знал? Наверняка.

Я ушел из дома через дверь. Ночь, тишина. Я сел в машину и понял, что опять оказался в тупике. Два дня назад я знал не больше, чем теперь, когда подъехал к этому же дому, но только в тот тяжелый день нотариус был еще живым.

А потом? Потом полная прострация, и я оказываюсь у гостиницы. Почему именно там?

Я достал из бардачка карту, нашел на ней место, где нахожусь, а потом проследил кратчайший путь до гостиницы. Часа два пути. Но как-то я туда доехал?… Вспомнил! Нет, не ту загадочную ночь, а то, что в «Балчуге» погибла моя жена Екатерина.

Вот почему я мог туда поехать! А почему бы не попробовать повторить тот же путь. А если нотариус – не единственный мой след? Вдруг меня осенит по дороге?

Что-то я должен вспомнить!

Маршрут «нотариус – гостиница». Здесь его труп, там был найден другой труп. А что между ними? Екатерина Кислицкая – начало всей истории. Если бы не ее смерть, все выглядело бы совсем иначе. Вот он ключ! Крутой поворот, повлекший за собой и все остальные трагедии.

Я включил двигатель, развернулся и тронулся в путь. Торопиться особо некуда. В центре Москвы я окажусь в разгар ночи, много ли я сумею узнать в такое время?

Впереди на шоссе появились огни заправочной станции. Я глянул на приборную доску и удивился, как машина еще едет. Бензиновый датчик подавал сигнал тревоги. Сбросив скорость, я подкатил к колонке, но выйти из машины мне так и не дали. Расторопный парень лет двадцати с коротким ежиком на голове вырос будто из-под земли.

– Добрый вечер! Полный бак?

Какой догадливый. Я лишь кивнул головой. Кроме меня, на заправке не было ни одного путника, да и на шоссе движение вымерло. Осенние будние дни и мерзкая погода не располагали к ночным прогулкам, разве что дальнобойщиков, которым надо зарабатывать.

Парнишка быстро справился со своей задачей и протер мне ветровое стекло. В моих карманах лежали только доллары, об этом я даже не подумал.

– Все в порядке, – сунул он голову в окно. – Еще на пару дней хватит с вашими аппетитами.

Я протянул ему двадцатидолларовую купюру.

– Извини, приятель, но у меня нет рублей. Поменяешь сам. Он широко улыбнулся и кивнул на будку, где сидел диспетчер по разливу, если его так можно назвать.

– С нас хватит той сотни, что вы оставили в прошлый раз. Забудьте о деньгах. Счастливого пути!

Он повернулся и направился к будке.

– Эй, приятель, постой, – крикнул я вслед. Парень вернулся.

– Послушай, возьми деньги. Ничего я тебе раньше не давал.

– Забыли? Позапрошлой ночью. Просто вы были под мухой. Я, конечно, понимаю, что владельцы таких тачек могут сорить деньгами, но у меня тоже совесть есть, как это ни странно звучит на сегодняшний день. Счастливого пути!

Я успел сунуть ему двадцатку в нагрудный карман джинсовой куртки и уехал.

Сердцебиение участилось. У меня возникали