Мастер - Дмитрий Шидловский

Петр с Басовым сидели в «гостевой избе». Три дня назад историк приехал из Таллина в Петербург, а уже назавтра был назначен отъезд: все депеши доставлены, все заказы переданы… Оставалось лишь одно дело, которое твердо намеревался осуществить Петр, направляясь в столицу, хотя плохо представлял себе, с чего начать. И сейчас, коротко рассказав о жизни высокопоставленного чиновника в Таллине, он решился:

— Знаю, как ты упорно не хочешь ни во что вмешиваться… Но, может, все-таки переедешь со мной в Таллин?

— Зачем? — удивился Басов.

— Я мог бы добиться твоего назначения на любую должность. Очень высокую. А это новый импульс для нас обоих.

— Лично мне никакие импульсы не нужны, — скривился Басов.

— Слушай, ну почему ты так упорно отказываешься от любых предложений? — Петр чуть ли не умолял. — Посмотри, чего добился я. А ты умнее и связей у тебя хватает. Значит, можешь достичь много большего!

— Отказываюсь и намерен впредь. Знаю, что такое власть и что за ней стоит, — отрезал Басов.

— Да откуда?

— Знаю. Было дело под Полтавой. Начало девяностых помнишь?

— Положим.

— Был тогда один деятель — депутат, народный избранник. Я с ним познакомился, еще когда он в Горкоме партии заправлял, но это не суть важно. В общем, предложил он мне в доходном бизнесе поучаствовать. А бизнес такой: чиновник бумажку выписывает, а фирма, якобы к нему отношения не имеющая, за несколько сот тысяч рублей приватизирует предприятие стоимостью в миллионы долларов. И пошло. Помощником депутата был, фирма своя, «мерседесы», «ауди» да «БМВ» раз в три месяца менял. Во многие кабинеты дверь ногой открывал. Понял я тогда, в чем власть состоит, кто в ней игроки и кто марионетки. Противно стало — до жути. Дело-то в чем там: как высоко ни сиди, все равно ты чья-то марионетка. И даже не это всего хуже. Самое противное — сама система такова, что выжить в ней, не совершая подлостей, невозможно. Не победить, а именно выжить. Плюнул я на все, уехал. Только, видишь ли, это ведь тоже непросто — вход рубль, выход два. Три года за границей отсиживался, в Китае. Потом вернулся, когда улеглось, зал тренировочный снова открыл, в каскадеры пошел. Да не в том суть. Я в те годы такого натворил… До сих пор простить себе не могу. Понимаешь, не остаться при власти чистым. Никогда. Или не по ее правилам играть надо. А тех, кто по другим правилам играет, она не любит. Давит она таких. Я через это прошел — и решил впредь стоять подальше. Так что не зови. Да и сам запомни: настанет в твоей карьере момент, когда придется сделать выбор или сотворить что-то мерзкое, или распрощаться и с перспективой, и с нынешним своим положением. Что выберешь, не знаю. Если на все плюнешь, тогда и побеседуем. Убежище тебе дам, помогу, чем смогу. А если другой выбор сделаешь — тут уж прости, разговора то у нас с тобой по душам не получится. Потому как души у тебя больше не будет. Я вот ушел, зато теперь хорошо мне. На душе спокойно.

— Не преследовали, когда вернулся?

— Какое там, — махнул рукой Басов. — Каждый день звонки: «Вернись, дорогой, миллионером станешь». Не пошел.

— И то правильно, голову там в два счета прострелят, — согласился Петр.

— Здесь тоже, — буркнул Басов. — И даже не это главное. Не могу я с нечистой совестью. Вот и весь сказ.

— Игорь, но ведь здесь… — начал было Петр.

— А что здесь? — перебил его Басов. — У власти везде одни законы от веку. Не проси. Не пойду, и хватит об этом. Скажи лучше, на тренировку сегодняшнюю останешься?

— Останусь, — кивнул Петр. — Хоть я и недолго у тебя позанимался, а польза огромная. Да и сами занятия нравятся. Так что спасибо тебе за науку. Я даже в Таллине учителя фехтования нанял — тебе, конечно, не чета, но понемножку натаскивает…