Чума Атлантиды - А. Дж. Риддл

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Выйдя с Дэвидом из здания гауптвахты, майор повел его через двор, в котором располагались бараки. Дэвид услышал шорохи внутри их. Он задумался – кого здесь держат?

Майор, казалось, не замечал интереса Вэйла. Он посмотрел на бараки и произнес:

– Варвары, дожидающиеся перевозчика.

Слова майора озадачили Дэвида. В греческой мифологии «перевозчик» переправляет души умерших через реки Стикс и Ахерон в преисподнюю. Дэвид решил не придавать этому внимания. На повестке дня были куда более животрепещущие загадки.

Остаток пути до большого здания в центре внутреннего города они прошагали молча.

Дэвид быстро окинул взглядом кабинет майора, не желая выдавать излишнюю заинтересованность, но несколько вещей бросились ему в глаза. Во-первых, было чересчур просторно. Здесь точно располагался кабинет командира базы. А во-вторых, аскетичность. Стены, ободранные до белого гипсокартона, и практически ничего больше: черный флаг Иммари в углу, простой деревянный письменный стол с вертящимся металлическим креслом за ним и два складных стула напротив.

Усевшись за стол, майор достал из верхнего ящика стола пачку сигарет и быстро прикурил одну от спички. Держа горящую спичку, он вопросительно посмотрел на Дэвида.

– Курите?

– Бросил, когда началось. Подумал, что через несколько недель все запасы выйдут.

Взмахнув рукой, майор затушил спичку и бросил ее в пепельницу.

– Я рад, что не настолько умен.

Присаживаться к столу Дэвид не стал, предпочитая соблюдать дистанцию. Подойдя к окну, он устремил взгляд на улицу в надежде, что майор как-нибудь проговорится, дав Вэйлу лазейку.

Выпустив в разделяющее их пространство тучу дыма, майор с расстановкой, будто взвешивая каждое слово, проговорил:

– Я Александр Рукин. Подполковник…

«Хорош», – отметил про себя Дэвид. Строго по делу, без дураков. Никаких лазеек. «От чего же мне плясать?» Комната. Майор – командир настолько большой базы? Маловероятно. Но Дэвид чувствовал, что в данный момент офицеров старше по званию здесь нет.

– Мне сказали, что, если мы вступим в контакт, командира базы уведомят о моем присутствии.

– Может, и уведомили, – Рукин снова затянулся сигаретой. Дэвид ощутил в воздухе какую-то перемену. «Он что, меняет подход?» – Он в Южной Испании, возглавляет вторжение. Он задействовал почти всех поголовно. У нас тут остался практически скелетный состав. Нашего начальника, полковника Гарротта, шлепнули два дня назад. Тупоголовый сукин сын устроил турне, обходя каждую сторожевую башню по очереди и обмениваясь рукопожатиями, будто он новоизбранный мэр пекла. Берберский снайпер снял его с одного выстрела. Мы предположили, что стрелок залег среди холмов, потому и усилили патрули. И прочесали периметр. А теперь мне нужно знать, зачем вы здесь.

Да, Рукин выкладывает ему бесполезные подробности в уповании, что Дэвид ответит взаимностью, поведает свою историю, совершит ошибку.

– Я здесь по делу.

– Что…

– Это засекречено, – отрезал Дэвид, поворачиваясь лицом к Рукину.

«Сколько времени у меня в запасе? Примерно час, прежде чем он выяснит, что я самозванец? В лучшем случае сумею выиграть какое-то время».

– Свяжитесь с командованием. Если у вас есть допуск, вам сообщат.

– Вы же знаете, что не могу.

– Почему это?

– Из-за взрыва, – Рукин все прочел по лицу Дэвида. – А вы не знали?

– Очевидно, нет.

– Кто-то взорвал субъядерный боеприпас в штабе Иммари в Германии. Так что пока никто не связывается с командованием, тем более ради подтверждения тайных операций.

Дэвид не сумел скрыть своего изумления. Впрочем, это та самая лазейка, в которой он нуждался.

– Я… был в пути, без связи.

– Из?

Внимание, проверка.

– Ресифи, – сообщил Дэвид.

Рукин подался вперед.

– В Ресифи нет отделения «Часовой башни»…

– Мы были в процессе запуска, когда началась чистка аналитиков. Потом вспыхнула чума. Я едва вырвался. И с того момента был на спецзадании.

– Интересно. Это действительно интересная история, подполковник. А вот реальность: если вы не скажете мне, кто вы такой и зачем здесь находитесь, сию же секунду, я буду вынужден держать вас в камере, пока не смогу установить вашу личность. И пусть мне будет пусто, если не смогу.

Дэвид уставился на него.

– Вы правы. Это… оперативная секретность. Старая привычка. Возможно, я проработал оперативником «Часовой башни» чересчур долго… – Затем Дэвид изложил историю, которую продумывал с момента пересечения первых ворот. – Я здесь затем, чтобы помочь обеспечить безопасность этой базы. Вы же знаете, как важна Сеута для нашего дела. Меня зовут Алекс Уэллс. Если штаб уничтожен, удостоверить мою личность может кто-нибудь из управления спецопераций.

Рукин набросал в блокноте несколько строк.

– До той поры я буду вынужден подвергнуть вас домашнему аресту под охраной. Вы меня понимаете, подполковник?

– Понимаю, – кивнул Дэвид. «Какое-то время я выиграл». Вот только хватит ли его, чтобы выбраться отсюда? Среди мыслей Вэйла господствовала лишь одна: надо найти Кейт. А для этого ему требовалась информация. – У меня будет одна… просьба. Как я сказал, я был в пути, и хотел бы, чтобы вы ввели меня в курс последних дел. Разумеется, не касающихся вопросов секретности.

Откинувшись на спинку металлического кресла, Рукин впервые с момента их встречи расслабился.

– Ходят слухи, что Дориан Слоун вернулся. Естественно, за порогом антарктического сооружения его тут же арестовали. Но, говорят, при нем был чемоданчик. Дебилы из руководства притащили этот чемоданчик в штаб, и тот разнес здание. Сдается мне, дарвинизм во всей красе.

– А что случилось со Слоуном?

– Вот это самое странное. Байка гласит, что на допросе он прикончил охранника и вырвал глотку председателю Сандерсу. Потом, слушайте сюда, его убили – бац-бац в голову в упор. А час спустя он выходит из сооружения. Совершенно новое тело – вместе со всеми его воспоминаниями. А на нем ни царапинки.

– Не может быть…

– И это еще не всё. Иммари в отчаянии городят эту мистическую историю вокруг него. И она работает. Его боготворят. Конец света, мессия, восторженные словеса… здесь, в Сеуте, и всех прочих местах, над которыми развевается флаг Иммари. Даже тошно.