Идолы - Маргарет Штоль

– Сказал же: я вдруг понял, что нахожусь в одном из их Курьеров, ну, вы знаете, эти чертовы серебряные корабли. – Фортис делает большой глоток из своей старой фляжки.

Мы едем уже несколько часов, прямиком к Хоулу. Ро останавливает грузовик только для того, чтобы долить горючее, которое в трех запасных канистрах плещется сзади.

Корабль отходит из Портхоула через два дня, с Фортисом или без него, и мы по-прежнему полны решимости попасть на этот корабль.

Я полна решимости.

Нам необходимо попасть в другую часть света для того, чтобы найти нефритовую девочку, а этот корабль может оказаться единственным способом пересечь океан, и это не смертельно опасный Курьер.

По крайней мере, так говорит Епископ.

Говорил, грустно думаю я.

Я уже изложила все Фортису, но он как будто и не слушал меня. Не сказал ни слова ни о моих снах, ни о девочке, словно ничему не поверил. Или не знал, что сказать.

– Черт знает какой долгий путь для того, чтобы угнаться за сном, грасси! – Вот и все; но по его глазам я поняла, что, кроме этих слов, есть и что-то еще.

Я стараюсь отогнать сомнения.

– Продолжай, – говорю я, пытаясь снова сосредоточиться на лице Фортиса, прислушаться к его сознанию.

Те слова, что он произносит вслух, к делу не относятся, во всяком случае в том, что касается меня. Он здесь, и он снова говорит. Это некое начало.

– И я был в чем-то вроде пузыря, но не в таком, в который можно было бы проникнуть или из которого можно было бы вырваться. В общем, сидел в ловушке и полагал, что это равносильно смерти.

– Ты имеешь в виду какое-то силовое поле?

Тима вслушивается в каждое слово Фортиса, будто берет у него показания под присягой.

Тот кивает:

– Именно так. И почему они меня забрали, не стерли сразу в порошок, понятия не имею. Но не могу сказать, что я возражал. Просто это было не совсем то, чего я, как вы понимаете, ожидал.

– И что дальше? Ты просто вышел оттуда? Сказал: «Извините, но меня ждут друзья, надо им помочь, речь идет о жизни и смерти»? Или же… Ох, ну конечно! Ты просто одурачил Безликих, ты же мерк! – Ро не купился на рассказ Фортиса. Ни слову не верит. Он выглядит почти взбешенным с момента его возвращения.

Но я – нет. Прошло уже несколько часов, а я все еще не могу отвести глаз от грязного лица мерка и его потрепанной одежды.

– Дай ему закончить! – требует Лукас, но я ощущаю это и в нем тоже. Сомнение.

– Я не помню, что случилось потом, но – клянусь Богом – это чистая правда. Я потерял сознание там, в корабле, а потом вдруг обнаружил, что стою неподалеку от Идиллии, замерзший и растерянный, так что я просто пошел вперед.

– Просто пошел – и все? И ты просто… был там? – Лукас в полном недоумении, но Фортис в ответ лишь пожимает плечами.

– Я знал, что мне уже немного осталось пройти, когда услышал шум откуда-то из-под земли. И тут-то некий водитель-лихач чуть не сбил меня и не задавил. – Фортис подмигивает Ро.

– Ты собираешься жаловаться на то, как я вожу машину? Ты, который запросто расколотил целый вертолет? Уронил его на землю? – Ро закатывает глаза, а я вдруг замечаю, что смеюсь, несмотря ни на что.

– Я не видел никого из Безликих и не знаю, что они со мной сделали. Наистраннейшее событие, но я вовсе не собираюсь возражать против удачи.

– «Удача» вряд ли подходящее слово, – говорю я, глядя в окно.

Меня преследует мысль о том, что Епископ приговорил себя к смерти ради нас.

Ради меня.

– А что, если он теперь что-то вроде бомбы? Или шпион? Или ходячее подслушивающее устройство Лордов? – спрашивает Ро. – Мы ведь не знаем, что они с ним сотворили, зато знаем, что Лорды никому не позволяют просто взять и уйти.

– Хорошая мысль, – кивает Фортис. – Останови машину.

– Заткнись.

Фортис достает пистолет и приставляет его к шее Ро сзади.

– Я сказал, останови машину, гений!

Ро нажимает на тормоз, и грузовик медленно останавливается посреди дороги.

Фортис выскакивает наружу прежде, чем кто-либо из нас успевает произнести хоть слово. Через секунду мы уже окружаем его.

Он протягивает нам пистолет:

– Валяйте!

– Не глупи, – говорю я.

Фортис роняет пистолет, и тот с грохотом отскакивает в сторону по растрескавшейся дороге.

– Пристрелите меня. Это единственный способ обрести уверенность. Вы это знаете, и я это знаю.

Никто ничего не говорит. Наконец Ро вздыхает:

– Мы не собираемся в тебя стрелять, идиот.

– Тогда вы сами идиоты. Или пристрелите меня, или заткнитесь и больше об этом не болтайте. Я не собираюсь вечно ломать себе голову, пытаясь понять, доверяете вы мне или нет.

– Статистически рассуждая, Фортис, разумеется, прав…

Это заговорил браслет Фортиса, внезапно вернувшись к жизни. Док. Мы его не слышали с тех самых пор, как попали в гору Белтер.

– Док, мы по тебе скучали! – кричу я браслету.

– Рад слышать твой голос, дружище! – Фортис улыбается, глядя в небо.

– Я тоже рад, что ты проснулся от невольной дремоты, Фортис. И подтверждаю: готов к совместной деятельности.

Фортис разражается смехом, внезапным и резким. Этот звук разносится по пустой дороге, улетает с ветром.

– Следует сказать, что ты прав. Практически не существует возможности благополучного исхода при любом сценарии, в котором участвуют Лорды. Они не выглядят способными к обладанию даром сочувствия, которым одарен человеческий интеллект.

– О чем ты, Док? – громко спрашивает Ро.

– Наиболее логичной рекомендацией был бы выстрел. Устранение. Уничтожение.