В самом сердце Сибири - Комбат Найтов

Продолжительное молчание. Наконец, самый молодой, спросил:

– Сам Климент Ворошилов?

– В радиограмме написано так. Но, кто дал эту радиограмму неизвестно. – ответил Уфимцев. Он был самым молодым из командиров. К его мнению прислушивались.

– А кто установил связь со штабом? – спросил Андреич, пожилой красноармеец, раненый под Ельней. Это недалеко отсюда. – В Акатово надо отходить, командир. Там леса добрые!

– Что, достало комаров кормить? – улыбнулся Алексей.

– Нет. Просто отсюда только два пути для отхода. А если прижмут?

– Тебя прижмешь! Ты что, баба?

– Не уходи от ответа, Лескей Николаич. Объясни, товарищ полковник, кто с нами играет?

– Понятия не имею. Первую радиограмму Андрюха принес.

Головы всех повернулись к радисту Андрею. Тот немного скис:

– Я прослушал приказ N 227 товарища Сталина на волне 203,0 кГц, московского радио. И дал РДО открытым текстом, что вот, сидим под Оршей, ждем указаний. Дальше последовали вопросы, выяснили по какой книге можно вести шифровку. У меня, кроме устава ВЛКСМ, ничего под рукой не было. Стали получать сообщения. Я их все передавал товарищу Алексею и старшему лейтенанту Уфимцеву. Последнюю РДО, тоже, я принимал. Штаб передавал информацию только мне, это можно определить по почерку. Если меня в эфире не было, то не передавали.

– Можно до бесконечности выяснять, кто нам шлет радиограммы, все равно ничего не узнаем. По пеленгу – Москва, но этот же пеленг проходит через Смоленск, и целый ряд городов. – ответил Викторов.

– И под Заольшей нас ждали. То ли РДО читают, то ли сами команды отдают. С трудом выкрутились без потерь. – это опять сказал Уфимцев.

– А «дядя Костя» – реальный человек? – кто-то задал вопрос из «зала».

– Реальный. Он в Орше подпольщиком был. В феврале их прижали, еще до нашего формирования, здесь пять или восемь человек было, арестовали многих, остальные ушли из города на юг. Там и организовали отряд. Работают. В основном, по железке, и по полицаям. Они раньше в депо Орши работали. – ответил Алексей.

– Командир! Как мы здесь оказались? Я ведь под Севастополем был. – спросил Жора Лисов, боцман ТКА-1, обгорелый главстаршина, которого в апреле 1942 года Алексей снял с кресла наводчика кормового ДШК, его штатного места по боевому расписанию. Катер почти сразу взорвался и затонул. Но, главстаршина этого видеть не мог. Еле выходили.

– Я принес. Живой?

– Живой, но, это не ответ.

– Его не будет, и, даже не надейся, Жора. Не будет. Ты – живой, и бьешь фашистов.

– Разрешите, я подведу итог? – спросил Кузьмичев. Ему за тридцатник, он из-под Изюма сюда попал, в мае. Алексей кивнул головой.

– Всех нас Нина Васильевна и командир вытащили с того света. Жора, ты можешь улыбаться, сколько хочешь! Но, половина твоей правой щеки – это моя жопа. Оттуда кожу сняли! Если кто-то уйдет, то придется всем идти туда, не знаю куда. На месте мы не сидим, действуем, как и положено членам партии и комсомола. В общем, спасибо, товарищ командир, просветил, что и как, но, решать тебе, а не нам. Пиши, Савелич, в протокол мое мнение.

– Еще мнения будут?

Опять нависло тяжелое молчание.

– На голосование выносить не буду! – сказал парторг Савелич, ставя свою подпись на протокол. – Распишитесь, товарищи. Комсомольцам просьба не беспокоиться.

Двенадцать подписей легло на протокол, лист подвинули командиру. Алексей взял ручку, аккуратно обмакнул перо в чернильницу.

– Чертова дюжина! – сказал он, выводя свою подпись. – И пусть нашим врагам станет тошно!

После собрания к нему подошла военврач III ранга Вахрушева, единственная, побывавшая у Волчьего ручья. По-другому ее было не спасти.

– Товарищ полковник! Разрешите обратиться?

– Да, Нина Васильевна, что хотели?

– Почему Вы им не скажете правду?

– Они ее узнают, потом. Сейчас важнее удержать отряд в кулаке. Нельзя нам соединяться с другими. Здесь у всех одна история: бой, ранение и ваш госпиталь. А там выяснятся нестыковки. Как с тем же Лисовым.

– Все равно, Алексей Николаевич, люди должны знать правду! – сказала врач, и пошла к своей землянке. «Надо будет сказать Викторову, чтобы объяснил ей, что не все так хорошо на той стороне! Она ведь только спросила: „Мы победили?“, и, получив утвердительный ответ, успокоилась!» – подумал Алексей, глядя на удаляющуюся фигуру. Доктор и Женя Викторов последнее время жили вместе.