Техподдержка - Олег Дивов

И штурмовик.

Ты ж гляди, какая к нам летит, понимаешь… вещь.

Фэйрчайлд, мать его, Рипаблик А-10 Тандер-болт II.

Кто другой на месте Лехи сейчас хохотал бы и потирал ладони в предвкушении, как «Избушка» разберет этот летающий сарай на дрова. Если, конечно, тот сам от натуги не развалится. Назвать А-10 даже ведром с заклепками слишком лестно – откуда бы тут ни взялся «бородавочник», ему в лучшем случае лет семьдесят. Допустим, судьба конкретного экземпляра так сложилась, что он мало работал, и ресурс еще не выбран. Разумеется, был модифицирован по самые уши и хорошо обслужен – судя хотя бы по тому, что смог оторваться от земли и не потерять крылья. А-10 вообще аппарат выносливый и крепкий. Но давайте честно, джентльмены, штурмовики даже в Африке столько не живут.

Нет, ну справедливости ради, неплохой в прошлом самолет. У него та-акая пушка! Господи, если он из нее сейчас жахнет, то ведь треснет пополам…

Всё это пронеслось в голове за секунду, а потом Леха надел шлемофон, присел в углу башни и постарался как следует упереться руками и ногами. Замечательная шестистволка «бородавочника» Леху не беспокоила. Вряд ли там в кабине псих, способный довести дело до артиллерийской дуэли. Шутки шутками, но пушка А-10 размещается в брюхе, а сила отдачи у нее примерно в половину тяги двигателей. Заслуженного ветерана разорвет на части от первой же собственной очереди. Мы такой красоты, к сожалению, не увидим, потому что немного раньше просто и скучно застрелим старикашку.

А вот ракеты у дедушки – неизвестно какие. Рамоне, конечно, лучше знать, но Леха раньше не слыхал, чтобы на штурмовики вешали «Хеллфайры». Это типичное оружие вертолетов и дронов. Правда, Леха уже понял, что Африка в своем военно-техническом контексте поистине удивительна и даже внезапна. Ладно, допустим, прицепили десяток «Хеллфайров» на внешнюю подвеску. Все сразу они в нас не полетят, как-нибудь отстреляемся, задействуем помехи, будем скакать туда-сюда, и пускай эти хлопушки втыкаются в землю даже поблизости – не смертельно. А вдруг там хотя бы один старый добрый «Мейверик»? Тоже семьдесят лет в строю во имя свободы и демократии, но, в отличие от штурмовика, – как огурчик.

И боевая часть – полцентнера взрывчатки. Он упадет рядом – «Избушка» тоже упадет.

– А если все-таки «Мейверик»? – задумался Леха вслух.

– Маловероятно.

Машина, тихо урча, топталась на месте: Рамона легонько шевелила джойстиками, привыкая к управлению.

– А с какой дальности он его пустит? – не унимался Леха. – Километров с двадцати?

– Исключено. В текущих условиях для ракеты типа «Мейверик» надежный захват цели размером с шагоход возможен приблизительно на шести километрах.

Теперь Леха занервничал всерьез. Плохая новость. Значит, сколько этому бродяге до нас, секунд пятнадцать? Успеем сбить? А если нет? А вдруг помехи не помогут? А не сумеем далеко отбежать? А он ка-ак бабахнет… И взрывной волной ка-ак толкнет «Избушку»… А она ка-ак рухнет… И мы вместе с ней. И даже если нам посчастливится не переломать себе все кости, машина-то уже не встанет…

Из своего угла Леха не мог нормально следить за мониторами, а Рамону от него закрыла высокая спинка кресла – он видел только ее левую руку на джойстике. Рука была красивая, но само положение дел начинало потихоньку бесить. Леху задвинули в угол не в переносном смысле, а в самом прямом; он совершенно не владел обстановкой и чувствовал себя беспомощным и бесполезным.

Как будто он станет полезнее, если что-то увидит!

Надо хотя бы показать, что совсем не испуган.

Лучше всего – пошутить. Чисто по-военному, мужественно и компетентно, с глубоким техническим подтекстом. Такой юмор для понимающих. Это мы можем. Это мы сейчас.

– Удивительно не то, что к нам летит А-10, – буркнул Леха. – Удивительно, что он летит!

– Это важная и своевременная информация, – сухо отозвалась Рамона.

Тьфу, блин. Кто бы мог подумать, что она так умеет. Сиди теперь, обтекай.

Леха тяжело вздохнул и огляделся в поисках очков. Совсем забыл про них. «Сейчас надену – и всё, что надо, увижу. И буду владеть-таки обстановкой. Или лучше не надо? А вдруг действительно испугаюсь?»

Тут-то его и напугали. В наушниках шлемофона раздался знакомый женский голос, тот самый, которым БИУС сообщает хреновые новости, и произнес одно слово.

– ЗАХВАТ!

Леха размазался по стенке и, кажется, издал какой-то звук, характерный для гражданского лица, осознавшего, что его занесло в неподходящее место в неподходящее время. Иначе вряд ли Рамона обратила бы на Леху внимание сейчас.

– Расслабься! – бросила она.

Расслабишься тут с вами. Это плохо получается, когда в тебя совсем недавно стреляли из танковых пушек. На свою беду, ты уже понял, что война – стихия, но еще не знаешь, как с ней бороться. Ты же не солдат. Ты тот самый гражданский, который – осознал. Поэтому борешься в основном с желанием бежать отсюда сломя голову.

Насколько же проще было, когда сам сидел за управлением. В кресле пилота некогда думать и бояться, надо реагировать на угрозы…

Леху выручили очки: он случайно наткнулся кончиками пальцев на знакомый ремешок и отвлекся. Ну конечно, вот они лежат. Надевать нет времени – хотя бы приложить к лицу.

Он схватил очки, и…

– Ушел, – сказала Рамона. – Я так и думала.

Леха медленно поднялся на ноги, точнее, вполз по стенке вверх.

А-10, обозначив захват цели ракетой, уходил по широкой дуге обратно в глубь своей территории. Не самая вежливая демонстрация силы, конечно, зато внушительная. И убедительная для тех, кто понимает. Вылет штурмовика – удовольствие недешевое, и раз вожди народа тсвана, или кукловоды, что дергают их за нитки, не пожадничали, значит, видеть нас за рекой они совершенно не хотят.

Удачно, что Рамона даже не подумала захватить штурмовик в ответ. «Светила» радаром и только. Умное решение. А я бы не догадался. Теперь-то, задним числом, ясно, почему она так сделала: пусть в Селеби-Пхикве думают про нас что угодно. Что нам, допустим, все ракеты повредили в бою. Или мы их сменяли на водку. Или просто не хотим и не будем драться, пока другая сторона не выстрелит.

Леха крепко вцепился в спинку кресла. Руки дрожали.

– Ты уверен, что тебе не нужен глоток бренди?

– И так хорошо, – прохрипел Леха пересохшим горлом. – Воды…

Ему и правда было хорошо. Стало хорошо. Только стыдно, что перетрусил. Сейчас, когда страх отступил, Леха сам не мог понять: чего он, собственно, боялся? Подумаешь, старое летучее корыто исполнило боевой заход, демонстративно наглый. Потому и наглый, что А-10 всего лишь обозначил намерения. Так не воюют штурмовики против зениток. Это был просто обмен любезностями: их задача – сунуть нам под нос «фак», а наша – не поддаться на провокацию. Все улыбаются и машут. Все понимают, что никакой А-10 даже в лучшие свои дни не полез бы на «Тунгуску» прямо в лоб. Только вдвоем, а лучше целым звеном, на бреющем, с разных направлений. Он же не дурак. У этого бородавочника, образно говоря, прописано в генетическом коде, что «Тунгуску» нарочно выдумали для укрощения таких, как он.