Союз Нерушимых? - Ftr

Глаза Арсона опустились, кулаки сжались.

– … У меня остался только народ, – выдавил он из себя.

И на этих словах он вышел.

***

Генфри Бравого решили встречать у ворот в город. Группа встречающих была небольшой: пять Разумных во главе с Арсоном, столько же во главе с Шилонием. Плюс я и Анилия. Всего двенадцать. Какой-то особой помпезности не было – ни тебе золотых, начищенных до блеска доспехов, ни особых построений, ни подготовленных подарков.

Мои ожидания не оправдались, что странно, ведь я не мог сказать, чего именно ожидал от этой встречи. Знал только одно – жду очень сильно.

Генфри ехал на мощном коне в окружении пяти бойцов, позади ехали три больших тентованных повозки. Снова никакой помпезности – доспехи походные, кони идут рысью, а не неспешным горделивым шагом, бойцы преувеличенно броско монарха не охраняют – он вырвался вперёд.

Почему именно скачущий впереди ездок и был Генфри Бравым я сказать не мог. Он выглядел заурядно – как подтянутый мужчина сорока лет. Так выглядит большинство мужчин на Катиноле, от землепашца до стражника. Но я был уверен – это он.

Так и вышло.

Подъехав, он первым делом нашёл взглядом свою дочь. Сказал ей пару ласковых – как оказалось, она сбежала от отца без предупреждения. После спешился и начал здороваться с остальными. Почти с каждым обменялся парочкой фраз. Ничего интересного, обычная болтовня. Я подметил, что Арсон ведёт себя с ним на равных, и Генфри воспринимает это спокойно.

Дошла очередь и до меня

– А это тот самый Герой, что так выручил наших соседей? – проревел он.

Да, забыл сказать – голос у короля Аданерии был мощным и зычным.

– Да, это он, ваше величество, – ответил ему Шилоний.

– Рад встрече с вами, – чуть склонил голову я.

– И я рад встретить тебя! Мой дед любил говорить, что с тех пор, как вас начали призывать из одного мира, Герои совсем измельчали! Видно, не до конца он был прав.

– Надеюсь, что так.

– Давай, Герой! Говори, что хочешь в награду за свою помощь! Нечасто удаётся получить награду от короля. Но и короли редко в последнее время награждают Героев. Давай сделаем друг другу приятное!

Заманчивое предложение.

– Доспех. Я бы хотел хороший, качественный доспех, как те, что носят твои воины, – не раздумывая сказал я.

От Арсона я взял только микстуры и пополнил запас метательных ножей. Ну и золото, очевидно. Мой же доспех пришёл в негодность после Гнильнецов. А в рубашке чувствую себя голым.

– Доспех? – удивился Генфри. Впрочем, он быстро взял себя в руки. – Будет тебе доспех! От всего защитит!

Рад небось, что на награду Герою и тратиться не придётся.

Вот так королям в доверие и втираются.

– Только мне без Волкорыков – я всё-таки не боец вашей армии.

– Найдётся доспех и без эмблемы. Завтра, на празднике приоденем тебя в обновку.

– Буду ждать.

После этого Генфри сразу потерял ко мне интерес и направился в город вместе с остальными присутствующими. Я остался стоять снаружи. Зайду чуть позже. За воротами столпились местных жителей, чую сейчас там начнётся давка.

Так и вышло – за стеной поднялся шум и гам. Народ надрывал глотки. И все, как ни странно, радуются. Кажется от своих вечных подозрений я слишком переутомился. Вернусь в свой гостевой дом, продолжу готовить микстуры – хочу принять как можно больше до своего отправления, чтобы не таскать при себе такие ценности.

– Пойдём? – прозвучал вопрос из-за спины.

Шилоний. Он также не стал сопровождать своего короля и остался здесь со мной.

Голоса толпы удалялись. Да, можно уже идти.

– Пошли.

Как только мы прошли мимо стражников в воротах, Шилоний заговорил со мной:

– Ты бы мог попросить у нашего короля куда большую награду. Я слышал, что Арсон заплатил тебе немалую сумму. Генфри Бравый может и больше.

Он сожалеет, что я не стрёс с его короля всё до последней нитки? Или это что-то вроде соревнования: кто больше заплатит Герою, тот больший молодец?

– Я помог в первую очередь Ламбертии, ей и расплачиваться.

– Не только Ламбертии. Ты и мне помог.

– Тебе? – неподдельно удивился я.

– Ты ведь знаешь, что два бойца погибли в твой первый бой под куполом?

– … Знаю.

Я сначала думал, что погибших больше, но узнав правду, испытал далеко не облегчение.

– Но это мелочи по сравнению с более ранними потерями. Несколько бойцов погибли при разведке, чтобы мы смогли составить карту с учётом деятельности Гнильнецов. Но гораздо больше парней отдали свои жизни в самом начале, когда пророчество только появилось.

– Я до сих удивляюсь, как вы успели среагировать на такое неожиданное пророчество прежде, чем какой-нибудь из бойцов на полигоне не атаковал появившихся из ниоткуда Гнильнецов.

– С этим проблем не было. Арсону сразу же доложили текст пророчества, он тут же передал приказ бойцам на полигоне. А вот накрыть Гнильнецов куполом – задача непростая. Они стремились разбежаться по городу сразу после появления. И пока маги Земли бы пришли, пока начали бы возводить купол…

Шилоний замолчал. Но я уже понял, что тогда случилось.

– И твои… бойцы Аданерии тоже?

– Да. Я сам отдал приказ. Тогда ещё не было этих здоровенных костюмов и несопротивляющийся боец мог выиграть максимум десяток секунд, но в тот момент даже это многое значило. В конце концов мы сумели закрыть всех Гнильнецов под куполом. А ты сделал так, что смерть наших парней оказалась не напрасной. Спасибо.

– Мне жаль, что не нашлось другого выхода, чтобы твои парни остались живы.

– Они бойцы. Такова их участь. Я сам из семьи полевых командиров. Как и мои предки я буду сражаться, а в конце умру за свою родину.

Это не первый мой разговор с Шилонием за последние дни. Хоть этот и был самый продолжительным и эмоциональным. У меня уже сложилось о нём представление, как об исполнительном, преданном своему королевству бойце и командире.

– Теперь, я тем более не стану просить награду.

– Тогда прими мою благодарность.

– Это с радостью. Благодарность… помнится в нашу первую встречу, ты вёл себя по-другому.

– Было дело, – громко рассмеялся Шилоний. – Ситуация была критическая и у меня сдали нервы. Я так сильно хотел исполнить пророчество, что перестал думать Разумом. Мне и этому следует поучиться у Арсона.

Кстати, об Арсоне…

– Арсон… Как ты думаешь, он