Герои Брони и Бластера - Хъёрн Сивокобылий

Итак, отвлекаясь от всяких котов и концентратов, я окинул взглядом оазис.

— Вроде мало кого видно. — сказал я. — По моей команде — бежим к вон той трещине.

От стены города до нашего бархана было всего метров пятьдесят.

— Слушай, так я могу пр-росто на нас заклинаниэ нэвидимости наложить, и мы пр-ройдём бэзо всяких происшэствий. — предложил гоблин.

— А ты так можешь? — заинтересовался я. — А как оно тебя скрывает — делает полностью прозрачным или же как хамелеон?

— Я нэ знаю, что ты называэшь хамэлион, но эсли это ящэр-рица, котор-рая мэняэт свой цвэт, то это имэнно как хамэлион.

— Значит, камуфляж… Ладно, только придется ползти, чтобы нас не заметили.

— Ничэго, надо — пр-роползём.

Гоблин взял меня за манипулятор и начал бормотать:

— Muta colorem nostrum et absconde nos ab oculis hostium…

"Измени наш цвет и спрячь нас от глаз врага" — с удивлением перевел я его слова с латыни. Да-да, я еще помнил этот язык…

Внезапно шаман окрасился в песочный цвет. Причем настолько песочный, что даже полоски на нем имелись. Если он ляжет, то полностью сольется с пустыней…

— Поползли?

— Поползли.

И вот мы медленно и незаметно передвигаемся в стан врага. Н стенах практически отсутствуют часовые. Только один орк на полуразрушенной башне так вперился в собирающийся садиться солнечный диск, как будто узрел там нечто очень интересное — кружку пива, например… Эх, а я так до конца дней своих и не попробую пива… Так, убрать лишние мысли, а после продолжать ползти.

Итак, поглядывая изредка на скучающего орка, игравшего в гляделки со светилом, мы подползали к тени стен все ближе и ближе. Как только мы попали в теневую область, как наш цвет изменился, и мы продолжали оставаться незамеченными.

А вот мы подобрались почти вплотную к пробоине в стене.

— Вставай, бежим внутрь. — скомандовал я. — Там укрываемся, ну и ищем первых жертв.

— Эсть. — послушался гоблин, и мы вскочили и кинулись внутрь. Орк оторвался от созерцания солнца и перевел взгляд на то место, где мы только что были. Логично предположить, что он никого не увидел. Он протер глаза и снова ничего не заметил. Пожав плечами, орк продолжил свои исследования солнечных лучей на возможность выжечь глаза… Интересно, ведь профессор Толкин писал про то, что солнечный свет для орков губителен… С другой стороны, урук-хай спокойно передвигались и при свете дня. Получается, что эти орки ближе к урук-хай?

Но отбросим эти размышления. От прямой улицы оазиса мы свернули в полуразрушенный дом сбоку. Ввалившись внутрь, мы учуяли запах гниющих тел. Вернее, учуял гоблин, а вот мне пришло предупреждение о том, что где-то рядом гниет труп и потому надо быть еще осторожнее. Да куда уж больше-то?

Итак, гоблин отлично видел в темноте, а мои визоры прекрасно настроились на такой мрак в жилище. Я с любопытством разглядывал обломки всяческой мебели, залитый кровью пол и пять трупов орков, небрежно сваленных в пыль. Интересно, это осаждавшие или оборонявшиеся?

— Нападающие. — ответил мне вслух гоблин, едва присмотревшись к обмундированию мертвецов. — Конечно, доспехи с них сняли, мечи забрали, но готов подтвердить, что практически никто из армии Борагуса не носил с собой копья, а этот орк был поражен копьем прямо в живот. Затем, надобно полагать, копье провернули, наматывая на острие кишки. Абсолютно правильный подход, я считаю.

— Погоди, а где же твой акцент? — спросил я с удивлением.

— А я с тобой на гоблинском сейчас говорю. — ответил гоблин. — Наречие Западного берега. В общем-то, мы сейчас около него.

— Ладно. — удивился я. И откуда я знаю гоблинский язык, вот что меня интересует…

— Что теперь делаем? — спросил гоблин, радуясь, видно, что не приходится коверкать язык, разговаривая на человеческом.

— Просто ждем ночи. Кстати, когда ты меня спросил о чем-то после победы над курицей, я так ничего и не понял.

— Ну, тогда я разговаривал на наречии Южного Берега, я подумал, что ты из Бракады. А откуда ты, кстати?

— Не из Бракады. Это долго объяснять, да к тому же, ты не поймешь и трети.

— И сколько примерно это займет времени?

— Много. Настолько много, что ты и не заметишь, как ночь пройдет. Так что мы лучше просто подождем, пока снаружи будет хоть вполовину так же темно, как и здесь, и тогда выйдем на охоту.

— О, это я с радостью…

Я замолчал. Притих и гоблин. Впрочем, немного погодя послышался предсмертный крысиный писк, а после — чавканье… Гоблины — они такие гоблины… Всеядные, можно и так сказать. А я начал анализировать, как лучше всего убить любого здесь присутствующего. Как я видел по практически полному отсутствию часовых, дисциплина здесь ни к черту. А это значит, что большинство здешних орков мы можем перебить во сне… А как убивать огров? Или не убивать вовсе? Оставить в живых, а они тут все разнесут и сами себя угробят какой-то стеной…

Вдруг молчание нарушил далекий звук рога.

— Это что еще за хрень? — со скрипом (пола конечно, не суставов же) поднялся я.

— Скорее всего, это подкрепление. — сморщившись, произнес гоблин. — Посмотрим?

— Давай…

По чистой случайности подкрепление проходило прямо возле нашего пролома. Мы видели, как шли строем гоблины, за ними орки, за ними еще четыре огра, потом какая-то палатка верхом на СЛОНЕ, Карл, НА СЛОНЕ, откуда они только здесь слона-то взяли? Он же в пустынях не ходит? И вот как финал, просто финиш, ну или мегабосс, позади топал двадцатиметровый циклоп. И вот интересно, почему же это их на предпоследнее место в Цитадели поставили, а Чудище — на последнее? Не надо бы наоборот? Чудище, насколько я понимаю, циклопу всего-то по грудь…

Но это пока что мне безразлично. Вот как мы будем убивать циклопа? По методу Одиссея? Мачтой в глаз? Или копьем достаточно? Или, если копьем, то нужно им из баллисты стрелять?

Вот это вопросы…

— Гоблин? — шепнул я. — У тебя есть магия, которой можно убить циклопа?

— Только если он будет спать. Называется Дамоклов Меч, творится две минуты. — ответил гоблин.

— Прекрасно! Тогда ждем ночи. Скорее всего, скоро эти гоблины и орки подкрепления разбегутся, чтобы найти себе еду… Ведь вряд ли их будут хорошо кормить, это же армия. Так вот, они будут тут бегать, чтобы найти пропитание. А если и не пропитание, то хотя бы какие-нибудь ценности. Короче, будут слоняться. Что они будут искать — хер его знает, а вот когда они будут шастать в одиночку возле нашего убежища, мы берем их, затаскиваем