СССР против НЛО - Анджей Б.

Я по-быстрому просканировал гостиницу, окрестности, а потом ещё и съёмочный полигон в долине. И увидел, что тёмной надоедливой мошкары нет, она ушла в свои сумрачные пространства.

Буднично порадовавшись успешному, как мне казалось, окончанию миссии, я проверил, всё ли в порядке с ключевыми узлами и факторами фильма. Актёры, звёздные и другие, ещё сладко спали, тем же занималась и почти вся остальная съёмочная группа. Кто-то ночевал не в своём номере, но то дело молодое и акцентироваться на этом мы не станем — главное, что все в наличии и в здравии.

Режиссёр Гайдай не спал: сидя за столом в трусах и майке, он что-то стремительно записывал на желтоватом бумажном листе. Тут же, у тарелки с персиками, лежала пухлая папка рабочего сценария, оттуда лезли такие же исписанные вдоль и поперёк творческие бумаги. Над тарелкой что-то мелькнуло, и я вздрогнул — но нет, то были хоть и мошки, но не потусторонние, а наши, обычные, безобидные и почти симпатичные.

На месте оказались и животные: ослики флегматично дёргали из-за перегородки клочки сена, а большая белая лошадь тихонько фыркала в своём стойле и косила, как ей и полагалось, лиловым глазом. Аккуратно разложенная аппаратура покоилась у себя в чулане, ничего критически важного, насколько я мог судить, оттуда не пропало.

А потом я заглянул в коморку, где хранились бобины с отснятой плёнкой, и… Заглянул я туда дистанционно, при помощи летающих микрокамер, а как встают дыбом волосы у меня на голове, ощутил более чем реалистично.

Потому что бобин с плёнкой в коморке не было.

Да, отснятые материалы из запертой коморки пропали, и только круглые отметины на деревянных полках свидетельствовали о том, что ещё совсем недавно здесь что-то лежало.

Грохоча подошвами туфель по коридорному полу и по лестницам, я понёсся к двери злополучной коморки и уже там, ухватившись обеими дрожащими руками за навесной замок, сообразил, что сам я не микрокамера и просочиться в дверную щель не смогу. Тогда я побежал к оператору Окулярову.

Оператор Окуляров с трудом оторвал от подушки припухшее лицо и некоторое время меня не узнавал (такое случается), а потом минут десять не мог понять, чего же я от него хочу. С огромнейшим трудом мне таки удалось выведать, что бобины он перенёс в другое место, в подвальное помещение. Ещё раз: он перетащил бесценную плёнку из комнаты, на которую я с самого начала навесил специальную невидимую печать, в какую-то левую коморку в подвале.

— Но — зачем?!

— Шеф приказал…

Я уже понял, что этот его шеф летает стайками по несколько десятков особей и способен залезть в головы невоздержанных до спиртного работников киноиндустрии. Или нет?.. Слабая надежда всё-таки была — может, плёнки всё-таки там, где-нибудь в сторонке?

— Давай ключи!

Оператор Окуляров поднялся с постели, поковырялся в кармане брюк, и связка ключей звякнула, переходя из рук в руки. Он тут же упал обратно в постель и уснул стирающим ненужные воспоминания сном, а я поскакал в этот чёртов подвал, где с замиранием сердца отпер и потянул на себя скрипучие двери.

Бобин там тоже не было. Не было бобин!

Может ли стая мошек утащить металлические коробки с плёнкой, несколько штук, причём не самых лёгких? Если эти мошки прилетели сюда из потусторонних пространств, то ещё как может. Они не то что коробки — было дело, дома и целые улицы пытались унести. И, надо сказать, не всегда безуспешно.

Так что с бобинами они вполне справились, и это было не очень хорошо. Да что там, всё обстояло совсем паршиво.

Глава 13. Смачная драка в межмирье

Тёмные гадкие сущности утащили бобины с плёнкой, и это была катастрофа. И катастрофа эта была бы полной и безоговорочной, но мне немного повезло. Да, повезло: мечась по кладовке от одной стены к другой и пребывая в состоянии, близком к тому, что называют аффектом, я обнаружил след.

След был слабый, но явственный и вполне отчётливый.

Граница между нашим миром и подпространством это не просто какая-то невидимая стена. Нет, есть и стена, вернее, мембрана, но за ней пролегают некоторые, так сказать, промежуточные территории. И по сути это целый мир, жутковатый и плохо пока изученный. Мы умеем в те места пробираться, хоть нам, оперативникам, это очень не рекомендуется.

Но сейчас у меня просто не было выбора. Так что я мысленно нажал нужную кнопку, вдохнул поглубже — и шагнул вперёд. И невидимая мембрана хлестанула меня по лицу, как хлещет мокрый парус попавшего во внезапные шторма яхтсмена.

До этого я бывал в этих сумрачных местах трижды: два раза на учёбе, с группой и под присмотром опытного и сердитого инструктора, а однажды уже в одиночку, когда вот так же гнался за такими же потусторонними ворюгами. И каждый раз всё здесь было иначе, всё было по-другому. Что сказать — мне не понравилось ни в один из разов. Потому что это такое место… Обычными словами тут не объяснишь. Ступаешь туда, и оказываешься как будто во сне. Или в бреду.

И вот я шагнул в это межмирье, и кожа моя ощутила дыхание его прохладного и липкого тумана.

На этот раз из тумана проступил коридор. Подкрашенная электронным зелёным ниточка уходила вдоль его серых казённых стен, и я устремился туда, за ней.

Но не успел я пройти и десяти шагов, как из тумана сгустилась фигура. С виду она была вроде бы человеческая. Фигура была одета в серую куртку и походила на вахтёра.

— Куда? — хмуро спросила серая фигура.

— Туда, — ответил я и шагнул мимо неё.

Дальше коридор, кажется, расширялся.

— Куда, куда? — взмахнула фигура руками и потопала за мной, не очень, однако, проворно.

А у меня на пути выросли ещё двое таких же, серых и неприветливых. За их спинами выплыла из тумана перекладина шлагбаума.

— Проход закрыт, — сообщил один из серых.

— Посторонним запрещено, — добавил другой.

Я рванул между ними, а шлагбаум с ходу перепрыгнул. Логика этого места предполагала не останавливаться и прорываться вперёд как можно быстрее.

За мной потопали трое. И ещё трое показались впереди, а за ними, поодаль, новые. Пространство коридора перестало казаться мне широким. Если дальше случится тупик,