Уголек в пепле - Саба Тахир

Но я так и не узнала, что планирует Комендант, потому что в тот момент подняла глаза. Она смотрела на меня в зеркало.

– Красивые знаки, – пролепетала я сдавленным шепотом, уронив одну из шпилек.

Я наклонилась поднять ее, пытаясь за эти драгоценные секунды справиться с паникой. Меня выпорют за то, что я прочла несколько строк, смысл которых даже не ясен. Почему я позволила себе попасться? Почему я не была более осторожной?

– Я не видела много слов, – добавила я.

– Нет, – глаза женщины сверкнули, и на миг мне показалось, что она насмехается надо мной. – Таким, как ты, и не нужно уметь читать.

Она осмотрела свои волосы.

– Правая сторона ниже. Подними ее.

Я вставила еще одну шпильку в шелковистые волосы. Хоть мне и хотелось рыдать от облегчения, я тщательно следила за выражением своего лица.

– Как долго ты здесь, рабыня?

– Десять дней, сэр.

– Ты завела себе друзей?

Этот вопрос из уст Коменданта звучал настолько нелепо, что я едва не рассмеялась. Друзей? В Блэклифе? Кухонная служанка слишком запугана, чтобы разговаривать со мной, Кухарка обращается ко мне, только чтобы дать приказ. Остальные рабы Блэклифа жили и работали на территории самой Академии. Но и они держались в стороне и молчком – всегда одни, всегда настороже.

– Ты здесь навсегда, девочка, – сказала Комендант, изучая свою прическу. – Может быть, тебе следует получше узнать своих товарищей. Здесь.

Она протянула два запечатанных письма.

– Одно, с красной печатью, отнеси в курьерскую контору, другое, с черной печатью, – Спиро Телуману. И не уходи от него, пока он не ответит.

Кто такой Спиро Телуман и как его найти, я понятия не имела и не осмелилась спросить. Комендант больно наказывала за лишние вопросы.

Я взяла письма и вышла из комнаты во избежание каких-нибудь внезапных приступов ярости. Когда я закрыла за собой дверь, у меня вырвался вздох облегчения. Слава небесам, что эта женщина слишком высокомерна, чтобы предположить, что рабыня умеет читать.

Когда я спустилась в холл и взглянула на первое письмо, то чуть не выронила его. Оно было адресовано Императору Таиусу. О чем бы она могла переписываться с Императором? Об Испытаниях? Я пробежалась пальцем по печати – все еще мягкая, ее можно было незаметно приподнять.

За спиной послышался шорох, и письмо выпало из моих рук. Я огляделась. Все мое существо возопило: Комендант! Но в холле было пусто. Я подняла письмо и сунула его в карман.

Оно казалось живым, как змея или паук, которых я решила держать как домашних животных. Я снова коснулась печати и отдернула руку. Слишком опасно.

Но мне нужно что-то, чтобы отдать Ополчению. Каждый день, покидая Блэклиф по поручениям Коменданта, я боялась, что Кинан внезапно появится, отведет меня в сторону и потребует отчет. Каждый день, когда этого не происходило, становился для меня отсрочкой, но когда-то время выйдет.

Мне пришлось взять плащ, и я направилась в лакейскую, к которой вел коридорчик под открытым небом, сразу за кухней. Моя комната, как и комната кухонной прислуги и Кухарки, больше походила на темную дыру с низким входом и рваной занавеской вместо двери. Пространства здесь ровно столько, чтобы вместилась лишь веревочная кровать и ящик, который служит прикроватным столиком.

Из комнаты я услышала приглушенные голоса Кухарки и кухонной служанки. Последняя, по крайней мере, немного дружелюбнее, чем Кухарка. Она не раз помогала мне справляться с моими обязанностями, и в первый мой день, когда я думала, что потеряла сознание от боли после ударов хлыстом, видела, как она поспешно выбегала из моей комнаты. Когда я вошла к себе, обнаружила целебную мазь и кружку с чаем, снимающим боль. В этом выражалась ее дружба.

Порой я задавала ей и Кухарке разные вопросы, обсуждала погоду, жаловалась на Коменданта. Обе молчали. Не сомневаюсь, что войди я на кухню совершенно голая и закудахтай как курица, все равно не добилась бы от них ни слова. Мне не хотелось снова подходить к ним и натыкаться на стену молчания, но я должна была узнать, кто такой Спиро Телуман и как его найти.

Я вошла на кухню, где нашла их обеих, истекающих потом от жара пылающего очага. Обед уже готовился вовсю. У меня потекли слюнки, я так соскучилась по еде Нэн. У нас никогда не было вдоволь пищи, но какое бы блюдо мы ни ели, оно было приготовлено с любовью, что превращает даже самую простую еду в лакомство. Здесь мы питаемся объедками Коменданта, и даже когда я голодна, они напоминают опилки.

Кухонная служанка взглянула на меня в знак приветствия, а Кухарка сделала вид, что не замечает меня. Пожилая женщина взгромоздилась на шаткий табурет, пытаясь достать связку чеснока. Казалось, она вот-вот упадет, но когда я предложила поддержать ее, она метнула на меня взгляд острый, как кинжал. Опустив руку, я неловко потопталась на месте.

– Вы не могли бы… не могли бы мне сказать, где найти Спиро Телумана?

Молчание.

– Послушайте, – сказала я. – Я знаю, я – новенькая, но Комендант велела мне завести друзей. Я подумала…

Очень медленно Кухарка повернулась ко мне. Лицо ее вмиг посерело, как будто ей стало плохо.

– Друзей? – Это первое слово, которое она мне сказала, не считая приказов.

Старая женщина потрясла головой, положила чеснок на стол и с таким остервенением принялась рубить его, что нетрудно было догадаться, в каком она гневе. Я не поняла, что такого ужасного я сделала, но она явно не собиралась мне объяснять. Я вздохнула и вышла из кухни, думая, что придется спросить у кого-нибудь другого о Спиро Телумане.

– Он – кузнец, – услышала я тихий голос. Кухонная служанка выскользнула следом за мной во двор. Она оглянулась через плечо, беспокоясь, что Кухарка ее услышит. – Ты найдешь его в Оружейном квартале, иди вдоль реки.

Она быстро повернулась, собираясь уйти, и это меня подтолкнуло заговорить с ней. Вот уже десять дней я не общалась с нормальным человеком. Все мои слова сводились лишь к «Да, сэр» и «Нет, сэр».

– Я – Лайя.

Кухонная служанка замерла.

– Лайя, – повторила она и затем обронила. – Я… я Иззи.

Впервые со дня облавы я улыбнулась. Я почти забыла свое имя. Иззи подняла голову, посмотрев в сторону комнаты Коменданта.

– Комендант хочет, чтобы ты завела друзей, чтобы она могла использовать их против тебя, – прошептала она. – Поэтому Кухарка и огорчилась.

Я покачала головой, не понимая.

– Так она нас контролирует, – Иззи показала пальцем на повязку на глазу. – Поэтому Кухарка делает все, что она скажет. Поэтому каждый раб в Блэклифе делает все, что она скажет. Если ты провинишься, она может наказать за это не тебя, а людей, которые тебе дороги.

Иззи говорила так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы услышать ее.