Клетка - Игорь Вардунас

– Т-ты, твою мать, что… – со смесью страха и обиды исподлобья зыркнул Данилов, нашаривая на полу пистолет. – Что… Ч-что там…

Начиная справляться с дыхалкой, Болт открыл было рот, как вдруг с той стороны о створу что-то сильно ударило.

– А-а-а!!! – завизжал боец, трясущимися руками наставляя пистолет на Болта.

– Опусти ствол, придурок! – в свою очередь закричал Болотов, как ошпаренный бросаясь от двери.

– ЭТО ЧТО?!

– А Я ЗНАЮ?!

– Чего орете, козлы?! – В комнатку влетел начальник смены Захаров. – Я только засыпать начал.

– Изыди… изыди, – не опуская руку, в которой дрожал пистолет, жалобно лепетал Данилов. – Ангела-Хранителя призываю…

– Че ты там бормочешь? – проворчал Захаров. – Мозги себе призови. Ствол убрал.

Он выдернул пистолет из рук дежурного.

– А ты, Болтяра, рано чего так? Набрал?

– Что-то есть, – бледными губами пробормотал Болотов.

– Глянем. – Начсмены шагнул ближе, открыл крышку висевшего на груди Болта мотоциклетного короба и заглянув туда, плюнул. – Говно, – заключил он, бросая крышку на место. – Еще неси. И этого пердуна с собой забери, авось вдвоем лучше управитесь.

– НЕ-ЕТ! – во всю глотку заголосил Данилов. – Я туда не пойду.

– А в изолятор пойдешь? Зассыха, – презрительно бросил Захаров. – На.

И, сунув дежурному его пистолет, ушел обратно.

– Идем, – немного успокоившись, сказал Болт. – Карту дополнять будешь…

Данилов что-то буркнул, руки у него еще тряслись.

Ну хоть вдвоем. Не так страшно.

* * *

– Ну и на хрена ты опять влез? – устало спросил Калинин, опершись на стол и исподлобья смотря на стоявшего перед ним Болотова, под правым глазом которого багровел здоровый фингал от падения.

– Так по чести же, – пожал печами тот.

– По чести… Аське я бы что сказал?

– Я вроде в женихи не записывался.

– Ладно. Показывай, что там у тебя.

Болт послушно поставил на столешницу мотоциклетный кофр и, подождав, пока Калинин расчистит место, вывалил содержимое. Пока главврач деловито копался в давно обесцененной дребедени, стоявший Болт смотрел поверх кресла Калинина на старую мозаику-пазл, изображавшую витрувианского человека. Когда-то давно на уроках рисования долго собиравший головоломку один из зэков, бывший архитектор, с какого-то перепугу, вернувшись из Хмари, нарисовал поверх «полураспятого» идеально пропорционального человека план-карту «Лебедя», помечая особенными знаками какие-то ему одному ведомые закоулки. Этот пазл видел не каждый. В нем не хватало одного-единственного фрагмента – в голове.

– Нет, нет… – бормотал тем временем Калинин, низко склонившись над столом. – Да вы что, издеваетесь все, вашу мать, сам туда же клал…

– Опять мимо?

– Опять, – с досадой выдохнул врач. – Ладно, забирай обратно, разделите там как-нибудь между собой.

– Ты бы хоть сказал, что искать. Авось легче было бы. Туда ползать, знаешь, тоже не цацу танцевать, – сгребая хлам в короб, Болт еще раз мимоходом глянул на картину.

– Все-таки странный, да? – меняя тему и перехватив его взгляд, сказал Калинин. – Обычно ведь колонии в зданиях монастырей располагали, поэтому как почти крепость. Ее нарисовать-то и хотел, а получился наш «Лебедь». Его изначально как тюрьму возводили.

Когда Болт закрывал за собой дверь, то вдруг почувствовал, как холодеет от очевидной, все время бывшей у всех на виду догадки.