Сердце Эрии - Эйлин Рей

О сне придется забыть, пока ночь вновь не накроет крыши и не разгонит горожан по домам.

На первом этаже царил мягкий полумрак: раздвижные ставни на окнах всё еще были плотно заперты, Слезы Эрии в настенных канделябрах дремали, тускло освещая просторный зал. Ночью Кхар сетовал на безнадежное состояние своего обветшалого заведения. Зажиточные постояльцы перебрались в более презентабельные места в центре Акхэлла, комнаты опустели, и их заселили пыль да пауки. А забредавшие по вечерам посетители едва могли наскрести пару медных монет в дырявых карманах, заведение стремительно несло убытки, и денег не хватало даже на эфир. Но, несмотря на безрадостное положение Кхара, его постоялый двор казался мне очень уютным, тихим и безопасным. От его стен веяло чем-то родным, а спокойный ровный свет Слез успокаивал – в отличие от возбужденно дрожащих искр эфира.

Самого Кхара внизу не оказалось. Его место за стойкой заняла невысокая женщина. Это оказалась та самая Мэрит, о которой мы уже были наслышаны от Тале. Женщина протирала сухой тряпкой вымытую посуду, что Эсса вчера так и не донесла до кухни. Увидев меня, она удивленно дернула бровью.

После короткого приветствия она будто невзначай поинтересовалась, с кем этой ночью Кхар выпивал за знакомство, и, получив ответ, удовлетворенно кивнула. А потом напоила меня ароматным чаем с чуть подсохшим песочным пирогом с малиной. Перекусив, я поблагодарила женщину, записала завтрак на счет Ария – он выкрутится – и вышла на улицу.

«Не уходи слишком далеко», – встретил меня на пороге голос Эспера.

«Я буду осторожна».

Связующая нас ниточка тянула к сердцу города, туда, где кипела бурная жизнь и уши закладывало от какофонии человеческих голосов. Достаточно потянуть за эту ниточку – и я без труда отыщу тамиру в переплетении незнакомых улиц, но вместо этого я двинулась в противоположную сторону, откуда доносился манящий шелест волн.

Вскоре я вышла на широкий каменный пирс. Холодный ветер тут же нырнул под плащ так, что отороченные золотой нитью полы взмыли, и потянул за шнурки, удерживающие его на моих плечах. Я крепко вцепилась в нежный эрчин и прижала ткань к груди. Ярость ветра резко контрастировала с лазурным безоблачным небом и теплым солнцем, искрящимся на темных крышах. Море утробно бурлило и кипело, и выброшенные на берег волны неистово грызли песок, пытаясь дотянуться до променада. На горизонте поднимались высокие черные волны, похожие на разинутые пасти подводных чудищ.

Море жило своей жизнью – бурной и необузданной. Увидев его ярость воочию, я наконец поняла, почему люди трепетали перед ним. Очередная волна разбилась о сваи, бросив мне под ноги клочья белой пены, и пирс содрогнулся. Я медленно попятилась.

По спине пробежал холодок.

Может, именно за этим Кассия привела нас в Акхэлл? Может, самый лучший способ избавиться от Сердца – вовсе не вернуть его в Клаэрию, а похоронить в водах Беспокойного моря? Вряд ли даже шинда рискнут отправиться за ним на дно… Но и я тоже туда не стремилась.

Оказавшись на безопасном расстоянии от воды, я облегченно выдохнула. Мысленно наблюдающий за мной Эспер осуждающе фыркнул.

«Больше не буду», – пообещала я.

Я побрела вперед по променаду, разглядывая разбитые пришвартованные корабли. Море их не пощадило.

Чем дальше я уходила, тем сильнее нарастало неясное чувство тревоги, словно чужой взгляд неотрывно щекотал мой затылок. Я остановилась перед широкой доской с объявлениями: поверх сморщенных от соли и влаги и пожелтевших бумаг висел свежий плакат, обещающий награду за поимку налетчиков, разгромивших местное ателье, – воры вынесли несколько рулонов эрчина стоимостью в небольшой новенький домик на окраине города. Я деловито пробежала глазами размытые строчки, будто действительно заинтересовалась, и, подловив момент, резко обернулась.

Люди безразлично проходили мимо, огибая меня неторопливой рекой. Никому не было до меня дела. Неужели показалось? Я нахмурилась и уже собиралась идти дальше, как случайно бросила взгляд на сложенные у края дороги доски – кто-то оставил их здесь после починки прогнивших перил. Из-за них выглядывали острые пепельно-серые ушки.

Легкая улыбка коснулась моих губ.

– Зачем ты за мной следишь, Тале? – спросила я, дождавшись, когда рядом не окажется прохожих.

Тамиру смущенно выглянул из укрытия. Я склонила голову набок, вопросительно подняв брови.

– Эспер попросил приглядеть, если тебя потянет на улицу, – нехотя признался кот.

Я улыбнулась.

– Тогда, может, покажешь мне город, юный страж?

Тале запрыгнул на перила, подождал, когда мимо пройдет очередной горожанин, и предложил, вытянув лапу в противоположную сторону:

– Покажу, но давай лучше пойдем туда.

– Почему? – изумленно спросила я.

Серый кот косо глянул туда, куда я направлялась, и нервно прянул ушами.

– Нехороший там райончик, – сообщил он. – Эспер остатки моего хвоста вырвет с корнем, если с тобой что-то случится.

– Ты его боишься? – усмехнулась я. Вчера Тале совсем не выглядел испуганным в присутствии тамиру.

– Нет. – Кот гордо вскинул голову, но тут же прижал уши. – Просто не хотелось бы попасть в немилость Истинному Королю.

Улыбка сползла с лица. Эспер закопошился в моем сознании, будто пытался найти из него выход, чтобы не слышать слов Тале, но тщетно. Мрачные мысли тамиру осели тяжестью в моей голове.

«Я им не Король», – недовольно рыкнул он.

– Он не пробыл вашим Королем ни дня, – хмуро произнесла я, осторожно подбирая слова. – И не стремится им стать.

– Но он все равно им является, – настаивал кот. – По праву рождения, силы и крови, которую вкусил, убив отца. Может, он никогда и не поднимался на ступени Храма, и Старцы не возлагали кости на его голову, но он все равно Король, в которого мы верим, и это вера придает нам сил.

– Но почему? – Я всплеснула руками и осеклась на испуганно отпрянувшего прохожего. Он прошел мимо, а я тихо добавила: – Почему вы так в него верите, если даже не знаете, каким бы правителем он был?

– Из-за Йору, – коротко бросил Тале.

По моей коже пробежали мурашки, и я ощутила, как поднялась шерсть на загривке Эспера. А серый кот, обиженно насупившись, продолжал:

– Может, я и не помню Эспера и его отца, потому что был тогда еще щенком, но хорошо помню Йору. Король истязал его в назидание всем волкам, пытал его на наших глазах, чтобы в очередной раз доказать: истинная королевская кровь бесполезна и слаба. Йору пришлось очень тяжело, но даже в самые темные дни он не терял веру в своего брата. В то, что он однажды вернется, займет свое законное место и подарит нам свободу – разорвет сети, которыми прошлые Короли оплели наш разум. И он так отчаянно боролся за эту мечту, проливал кровь под когтями Короля, когда снова произносил это вслух, что мы тоже поверили.

В темно-синих кошачьих глазах плясали возбужденные искорки, будто сияющие водомерки на озерной глади. Так сияла надежда. У меня болезненно свело живот. Тале заблудился в чужих мечтах.

Мне не хотелось высказывать неприятные, опаляющие разум мысли, не хотелось обижать Тале, но Эспер с силой вытолкнул слова с моего языка, и я с жалостью выдавила:

– Вы ждете Короля, которого выдумал напуганный ребенок.

– Ты не понимаешь! – оскорбленно рявкнул Тале, ощетинившись. Я испуганно огляделась, но променад пустовал, и только ветер закручивал маленькие пыльные вихри. – Йору вдохновлял волков верой, которая наполняла его самого силами для сопротивления. И тот факт, что он сумел сбежать, выжить и, как оказалось, стать человеком, доказывает, что это не было пустой мечтой. Он никогда нам не врал. Он убедил нас в этом, доказав, что от Короля можно сбежать.

«Нельзя», – мрачно подумала я, вспомнив ночной разговор.

Тале не унимался:

– Мы верим Йору, потому что он подарил нам не только надежду, но и свободу. Когда он исчез, Король пришел в ярость. Он стянул к Храму самых сильных и быстролапых волков, разорвал их души и сплел из обрывков новые, лишенные жалости. И все ради того, чтобы найти волчонка и тех, кто ему верил и помогал. Но в тот день Король ошибся.