Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

Пирожковая «Хозяюшка» находилась по адресу Московский проспект дом сто восемьдесят два. Как местные называли — в доме со шпилем. Открыли ее в далеком тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, и она работала до сих пор. Пережила правление Хрущева и благополучно существовала при Брежневе. В народе заведение было популярным, поэтому оно всегда держалось на плаву.

Небольшое помещение в белом кафеле, с ростовыми столиками, за которыми можно было кушать только стоя. За прилавком продавщица в белом халате, переднике и чепчике. Она принимала заказы и выдавала их. Большая часть столиков были заняты, но они быстро освобождались. Пирожки не бифштекс — его долго есть не будешь.

В кассу стояла очередь из трех человек — двое мужчин в легких летних куртках и девушка в белом платье в красный горошек. Очередь двигалась быстро. Не все хотели есть на месте, большая часть людей брала пирожки с собой, чтобы пообедать в удобное для себя время с комфортом. Мы сами не заметили, как оказались перед продавщицей.

Я взял себе пирожок с зеленым луком и яйцом, пирожок с мясом, пирожок с печенью и ватрушку с брусникой. Из напитков я заказал порцию куриного бульона сто восемьдесят грамм и двойной кофе.

Финн посмотрел на меня, на меню, снова на меня и повторил мой заказ. Вот же пародиста на мою голову принесло. Нам тут же выдали пирожки на тарелках и напитки. Я отнес тарелку с пирожками за свободный столик у окна с видом на проспект, затем вернулся за напитками.

— Уютно тут. Хорошее место, — оценил Финн.

Я промычал что-то нечленораздельное в знак согласия, потому что мой рот был уже занят пирожком с зеленым луком и яйцом. Я не ожидал от этой еды ничего выдающегося, но оказалось, что это очень вкусно. Пекари пекли здесь очень вкусные пирожки. Я тут же надкусил пирожок с мясом. Какая вкуснятина. Я сделал глоток куриного бульона и замер от удовольствия. Такое чувство, что я не ел целую тысячу лет.

— Но все равно моя бабушка печет пирожки лучше, — заявил Финн, доедая пирожок с печенью.

— Бабушки на то и бабушки, чтобы печь лучшие пирожки, — ответил я.

Теперь, когда первый голод был утолен, я мог есть не спеша, но главное обсудить с новобранцем текущие дела. Почему-то делать это в кабинете при Киндееве мне совершенно не хотелось.

— Ты почему пошел в милицию? — неожиданно спросил я.

— «Следствие ведут знатоки» насмотрелся. Вот и потянуло на всякую такую шерлокхолмщину, — сказал Макконен.

— А тебе кто больше нравится Знаменский или Томин?

— Знаменский.

— А мне Томин. Значится так и запишем, пошел в милицию, попав под влияние положительных образов телевидения. Но ладно это все лирика. Раз тебя прикрепили ко мне, то значит слушай, что говорю, и мотай на ус. Солдат ребенка не обидит.

Финн напрягся.

— Ладно. Не переживай. Рассказываю. Сейчас у нас в оперативной разработке четыре дела. Условно называю их: дело профессора, дело костореза, дело Спорттоваров и дело милиционера Кравцова. Последнее факультативно, по нему ведется проверка, но поскольку смерть Кравцова так или иначе связана с делами, которые он вел (а я это нюхом чую), то не затронуть его мы не можем.

Я вкратце рассказал обо всех делах, что были у меня в разработке. Сильно в подробности не углублялся, но визит к вдове профессора описал во всех красках, на которые только способно красноречие космического штурмовика.

В этом мире я разговариваю раз в двадцать чаще, чем в своем родном. Там я все больше молчун, да и говорить особо некогда. Знай только жарь идрисов, пока они тебя не зажарили. А в этом мире разговоры и беседы, такая же необходимая часть службы, как заполнение протоколов, докладов, служебных записок и прочих бланков допросов.

Рассказывая, я не забывал о пирожках. Прикончив пирожки с сытными начинками и допив куриный бульон, я приступил к ватрушке с брусникой. На наших планетах не водится такая ягода как брусника. Признаться честно, у нас вообще с ягодами туго. По крайней мере мы их живьем не видим. Только читаем на этикетках с различными концентратами. Поэтому я представления не имел, что такое брусника, но поверил Тени, который заявил, что это вкусно, и теперь наслаждался вместе со мной. Сладкую булочку я запивал кофе.

Макконен тоже не забывал про пирожки, но слушал меня внимательно, стараясь ничего не упустить. Когда я закончил, он тут же заявил:

— Такое чувство, что я в одну из серий знатоков погрузился.

— Да, только у нас тут брат не телевидение.

— Тогда с чего мы начнем? — с азартом спросил он.

— А начнем мы с того, что купим пирожков для наших с тобой товарищей, — ответил я, допивая кофе.

А вот кофе меня нельзя сказать, чтобы разочаровал, скорее не впечатлил. Его наливали из большого чана, который постоянно подогревали, и в нем практически не было вкуса кофе. Это был скорее кофейный компот с сахаром, но пить все же можно.

Я подошел к продавщице и озвучил заказ наших товарищей. Она собрала его в пакет, я расплатился, и мы вышли на улицу.

Когда мы дошли до отдела, выяснилось, что Саулова на месте не было. Он срочно уехал куда-то по вызову. Киндеев сидел в курилке с Сергеевым и обсуждал прошедший недавно матч Зенит — Динамо Москва на стадионе имени Владимира Ильича Ленина в Ленинграде.

— А я тебе говорю у Зенита есть все шансы выиграть чемпионат. Ты бы видел, как они Динамо раскатали, — горячо говорил Сергеев.

— Я не видел, я слышал, — отвечал Киндеев.

— А я все видел своими глазами. Я на трибуне сидел. Динамовцы вообще какие-то вареные были. Клементьев им на восемнадцатой минуте гол оформил.

— А второй кто забил? — спросил Киндеев.

— Редкоус. Он вообще хорошо играет. Азартно. Говорят его Торпедо сманить хочет.

Я плюхнул пакет с пирожками перед ними на скамейку.

— Ешьте пока горяченькие.

Мужики заметно оживились и тут же приступили к поеданию пирожков. Сергеев схватился за сауловские, заявив: «свои люди, сочтемся».

Я с Финном поднялся в кабинет. Мне предстояла поездка в Ленинградский университет, по времени как раз к окончанию лекций. Я задумался, чем за бы занять Финна, но он сам нашел себе занятие. Приступил к разбору рабочего стола и тут же увяз в этом процессе, как в