Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

Мещерский занимался тем, что продавал ювелирные изделия. Выиграл государственный конкурс на звание лучшего торговца года, награду получал лично из рук Императора. Его приметили, пригласили поработать в Министерство торговли. Там он себя отлично зарекомендовал как человек, который способен вытащить любое проблемное направление. Бросали его туда-сюда, пока он не поднабрался опыта и не продавил отдельно под себя отдел в том самом министерстве. После этого сам уже не суетился, посылал своих подчиненных. Что характерно, Иными там были далеко не все. До такого позорного кумовства, как в Министерстве экономики, дело не дошло. Мещерскому были в первую очередь важны умения человека, а не его происхождение. Хотя кое-кого из своих протащил, не без этого.

— Известно, кто стоит за его выдвижением? — спросил я.

— Сам захотел, — скривился Давыдов. — Но с его послужным списком — сам понимаешь, у него есть все шансы занять этот пост. И никто даже возражать не будет, поскольку преемника в Министерстве торговли он себе уже воспитал.

— Осталось понять, зачем Иные решили подмять под себя Государственную магическую академию.

— Да тоже не секрет, в общем-то. Хотят для своих детей и внуков гарантированное обучение там, где проще всего начать карьеру государственного служащего и завести нужные знакомства. На перспективу работают. А то и так регулярно вопросы начинаются в том же Министерстве экономики, с чего это вдруг девяносто процентов его сотрудников имеют дипломы частных учебных заведений. Теперь же перекос начнут устранять.

— Чем назначение Мещерского грозит конкретно мне и моим хорошим друзьям?

— Он не любит смутьянов, — сообщил Карп Матвеевич, и я едва не зашелся в приступе неконтролируемого хохота.

— Что⁈

— Зря веселишься. На твоем месте я бы не поленился сходить в храм и помолиться Всесоздателю, — неожиданно хмуро заметил Давыдов. — Надеюсь, что ты предметы знаешь лучше своих преподавателей, потому что сессию ты будешь сдавать уже с новым ректором. И если им окажется Мещерский, ты станешь первым кандидатом на исключение.

— Почему тогда это знаешь ты, но не знаю я? Ведь это я систематизировал всю информацию, которую Игорь Семенович таскает из архива. Вроде как я должен быть лучше осведомлен о каждом Ином, что попал в наше поле зрения. Пожалуйста, не принимай это за наезд, мне действительно интересно знать.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — вздохнул Карп Матвеевич. — Архив — он архив и есть. Собирается по итогам уже свершившихся событий. А моя информация — свежая, от наших осведомителей.

— Так Мещерский же, наоборот, должен быть мне благодарен за то, что освободилось место ректора. Если бы не жалобная доска, фиг бы кто этого паука Извольского сковырнул.

— И тем не менее. Просто учти, что особый отдел — расследует. Но не мы решаем, кто займет освободившиеся теплые места. Это не наша вотчина. И соваться со своими советами нам туда никто не даст. Тем более Академия — это так, подвернувшееся дело. Мы же продолжаем распутывать заговор против Императора. Компромата на Мещерского нет. Формально нам не к чему прицепиться. Поэтому готовься к неприятностям.

Я задумался. Если только не начнутся прямо запредельные подставы, сессию я сдам. Заодно и пойму, насколько грязно готов играть Мещерский. Опять же: новый Иной в непосредственной близости означает еще один объект для изучения. А Иной такого возраста вполне может оказаться из первой волны поселенцев. Тем, кто знает, из-за чего они бежали в другой мир, и кто такой Мемрах, из-за которого они решились на свой великий исход. Поэтому причин для уныния я пока что не видел. Но за информацию — спасибо. И да, кстати, мне же надо будет что-то сказать Милане…

— Что там по стрелку? Удалось еще что-нибудь накопать? Дед вчера не особо порадовал.

— Ну и я тебя не порадую, — хмыкнул Давыдов. — Пока глухо. Разумеется, в том баре, где он получил заказ на убийство Сонцовой, камеры не работают, а из персонала никто ничего не видел и не слышал. Все, конечно, попали к нам на карандаш, как вероятные пособники террористов, но…

— Вы же можете допросить их, используя ментальные техники! — возмутился я. — Уж там-то точно будет ясно, кто из них врет. Не может быть такого, что в баре, где встречаются заказчики и наемники, об этом не осведомлен никто из постоянных работников!

Карп Матвеевич внимательно посмотрел на меня. Покачал головой. Вздохнул. Отодвинул в сторону тарелку со шкуркой от осетра.

— Ты про плавающие точки знаешь?

— Плавающие? В смысле, по воде дрейфующие? — не понял я.

— Понятно. Не в курсе. Злоумышленники бары и прочие забегаловки используют втемную. Могут вообще через сутки дислокацию поменять. А могут и месяц на одном месте держать точку встречи.

— Это как? — опешил я.

— Кто-то из менталистов играет за ту сторону. Очень сильных менталистов, Валерьян, — в голосе Давыдова слышалась горечь. — Приходит, внушает персоналу, что отвечать на определенный вопрос и как сводить клиентов. С охранниками, если они там есть, тоже работает. Когда точка съезжает, подчищает за собой хвосты. Убирает из памяти персонала все, что с этим связано. При себе имеет сильный артефакт, который либо выжигает, либо сильно портит записи камер наблюдения. Что опять же нас приводит к неведомому мастеру, который эти артефакты собирает.

— А может, это не артефакт, а просто какое-то устройство?

— Была и такая версия, но… артефакт это, наши спецы уже однозначно высказались по этому поводу. И сам понимаешь: то, что мы не можем найти ни артефакторщика этого, ни менталиста, нашему отделу чести не делает, хоть мы носом землю роем. И да, просто чтоб тему сменить. Мне изначально ход твоих мыслей странным казался, да и прикрывался ты чересчур умело. Версия с юным диким менталистом не выдерживала никакой критики. А ты, оказывается, наш старший коллега. Только из соседнего мира. Вот уж подумать бы не мог. Но это всё объясняет, да…

— Рассказал Семеныч мой секрет?

— Да. Мы с ним всю ночь, считай, просидели. Он всё осмыслить пытался, что его внук — не совсем внук. Хотя любит он тебя всё равно. Именно тебя. Помнит, как ты его спас. А настоящего Валерьяна он ведь и не знал совсем.

— Скажите спасибо Изюмову. Это он меня сюда выдернул, когда собственного сына до смерти запугал, негодяй.

— Собираемся его отдельно расспросить про тот случай, когда вновь с ним общаться будем, — кивнул