Вирт - Джефф Нун

Мердок потела; пот ручьями стекал со лба, вниз по шрамам от клыков рободога.

На пересечении Уилбрахэм Роуд и подъездной аллеи какого-то бедного содомита, торчал мобиль-фургон в виде собачьей конуры, принадлежавший Динго Клыку и его стае псов-музыкантов. «Хэй, хэй, мы – оборотни», – было написано на боку. Рядом с ним я разглядел Тристана и Союз; их волосы – бурная река, катящая свои волны в бледнеющем лунном свете. Сьюз держала на двойном поводке двух робохаундов. Собаки были почти с нее ростом и явно алкали крови копов.

Я танцевал. Это был тот самый судорожный нервный танец, который может себе позволить только человек, действительно напуганный в говно. Но мое сознание было как незнакомец, бессердечный незнакомец с пистолетом в руках. Таким был Битл. У него за спиной появилась Мэнди, ее глаза метали молнии, переключаясь с объекта на объект, и когда она переводила взгляд, два пистолета удерживались в равновесии: один был направлен мне в сердце, другой – в голову полицейской.

А в небе над ними висела луна, полная и безголосая.

Я рассказывают об этом вот так вот – отмечая каждый момент во времени, продвигаясь шаг за шагом, – потому что это трудно передать словами, и потому что это важно.

Мердок заговорила:

– Ты сядешь за убийство полицейского офицера, Битл.

– Сначала попробуй взять меня, – ответил Битл.

Прямо вот так и сказал. Великолепно.

Капли пота стекали по лицу Мердок, скатывались на руки, на пальцы, на спусковой крючок пистолета. Он был весь скользким, ее пистолет. Вся ситуация была скользкой.

– Дай мне инфу, Шака, – попросила она.

Шака подчинился, выбросив тонкий дрожащий луч, прямо на пистолет в руках Битла.

ЭТО ПИСТОЛЕТ, МЕРДОК, – ответил он.

– Да, блядь, какого черта, Шака!

ПРОСТИТЕ, МЭМ.

Я считаю, что мы здорово отмудохали эту Тень.

Тонкий луч снова направился к пистолету Битла; Битл не отдернул его, будто каким-то образом он знал, что именно должно произойти.

ОСТАЛОСЬ ЧЕТЫРЕ ПУЛИ, – испустил луч Теневой Коп.

– Что, Мердок, рискнешь? – спросил Битл.

– Ну, наверное, рискну, – отозвалась она.

Кого-то сейчас обязательно убьют, покалечат или арестуют.

Может быть, это буду я. Наиболее вероятно, что это буду я.

Есть вещи, которые просто должны случится. По-другому – никак.

Вот так мы потеряли Дездемону, и нашли Существо. Да, пришло время рассказать об этом.

Сестра и брат летят вниз в объятиях пера. В мир Вуду. Чтобы мягко приземлиться в саду блаженства, окруженного стеной из древних камней, засаженного цветами с одуряющим запахом – джунглями цветов. Яркие желтые птички пели яркие желтые песни в ветвях деревьев, выраставших прямо у нас на глазах. Мы забрались глубже в сад, в Английский сад...

– Как здесь красиво, Скриббл! – воскликнула Дездемона.

Это действительно было красиво. Лучшего и не пожелаешь. Дездемона взяла меня за руку и впилась мне в рот, заполнив меня поцелуями. Сад играл с нашими ощущениями, превращая их в какой-то восхитительный гобелен. Цветы были тяжелыми от пыльцы, да и я, впрочем, тоже. Я подхватил Дездемону на руки и позволил ей мягко упасть на покрывало из лепестков, а сам упал рядом, на лепестки.

Ее пизда прижималась к моему члену, и мир был прекрасен.

Это все уже было раньше, подумал я, может быть, это Призрачный Зов? Может быть, я прямо сейчас внутри Вирта? Но я сразу отверг эту мысль, причем, довольно легко, так что, я просто не мог быть в Вирте, или все-таки мог?

Или все-таки мог?!

Потом я вошел в нее, в мою сестру, чувствуя, как обнесенный округлой стеной сад приближается, и смыкается вокруг меня, и ласкает мой пенис, пока живительная влага не поднялась до вершины, и сад не заполнился целиком. Воздух был густой из-за пыльцы; мир копировал сам себя, раз за разом, через акт секса, и мы были загнаны в его систему, высасывая соки там, где их высасывают пчелы.

За нами наблюдали.

Я скатился с гладкого тела Дездемоны на землю, чувствуя, как она льнет ко мне, словно хочет почувствовать мое семя. Я тонул, а закрытая капюшоном фигура стояла в каких-нибудь пяти футах от меня, наблюдая – просто наблюдая.

Я с трудом приподнялся, чтобы получше рассмотреть фигуру, и как будто утонул в ее пристальном взгляде. Странное ощущение. Словно тебя заглотили всего, целиком.

Фигура была закутана в пурпурную рясу с головы до ног, лицо закрыто капюшоном, так что виднелись только глаза. Желтые глаза. Два солнца, истекающие знанием.

– Представьтесь, пожалуйста, – сказала фигура.

Это был женский голос. Я подтолкнул локтем Дез, и она тоже приподнялась, подавшись вперед без всякого страха. Страха действительно не было.

– Меня зовут Дездемона, – сказала она.

– А меня Скриббл, – представился я.

Это было так естественно. Никаких проблем.

– Спасибо, – сказала фигура. – Добро пожаловать в Английский Вуду. Вы знаете, зачем вы здесь?

– Мы не знаем, – ответил я.

Я не мог лгать.

– Вы пришли за знанием, – сказала она. – Здесь будет наслаждение. Потому что знание сексуально. Здесь будет и боль. Потому что знание – это пытка. Вы понимаете, о чем я?

– Да, – ответила Дез. – Понимаем.

Неужели?

– Хорошо. Тогда присоединяйтесь к нам.

Фигура развела руками, как бы обнимая весь сад. Появились и другие фигуры. Они приближались издалека, будто образы, проявляющиеся на фотографической пластинке, пробуждающиеся к жизни. Лица у всех были скрыты под капюшонами, и они были одеты в те же пурпурные рясы, укутанные с головы до ног. Только желтые глаза смотрели из темных глубин капюшонов. Мы с Дездемоной поднялись, чтобы не смотреть на них снизу вверх.

– Мы – хранители сада, – сказали они все разом, но это было телепатическое послание, никаких слов, просто мысли. Что это были за существа?

Птицы щебетали в ветвях, и один из странных садовников издал негромкий, подобный птичьему, свист. Желтая птичка, канарейка, слетела ему на ладонь. Он бережно погладил ее, и птичка казалась довольной. Потом он осторожно выдернул у нее одно перышко. Перо было желтое, и он держал его так, чтобы всем было видно. Маленькое и изящное золотое перо, которое поцеловало Английское солнце. Оно действительно меня зацепило. Выглядело как мечта. Фигура разжала ладонь, и позволила птичке улететь. Потом она поднесла желтое перо к губам, затененным капюшоном. Она пососала его, и тут же пропала, провалившись под землю, в какую-то дыру, которая вдруг разверзлась у нее под ногами и сразу закрылась снова, как только фигура исчезла под почвой. Цветы опять расцвели над этим местом, вырастая в стремительном супер-темпе. Золотое перо осталось – оно кружилось в воздухе, свободное от всяких ограничений. Следующая фигура подхватила его, вставила себе в рот и пропала, провалившись под землю. Перо кружилось. Еще одна фигура взяла его, вставила себе. Исчезла. Перо все кружилось. И так продолжалось, пока не осталась только одна-единственная фигура. Та самая, первая.