Мы - силы - Вадим Еловенко

Денис проснулся в подвале и осторожно огляделся. С ним вместе в подвале уже третьи сутки ночевали некий Олег Николаевич, седой старик, и Петр Игоревич, человек предпенсионного возраста. Все они были задержаны при попытке покинуть затопленный город. Ввиду особого распоряжения правительства передвижения беженцев по стране запретили, и МВД было предписано задерживать их и доставлять в палаточные городки за колючей проволокой. Но тут сложилась казусная ситуация. Наряд милиции сам был отрезан от большой земли разлившейся Великой и не мог передать задержанных людей в руки охраны лагерей. Поэтому, во исполнение постановления, всех задержанных поместили в подвалы, чем ограничили их передвижение.

Правда, у Дениса дела были совсем плохи. У него отобрали оба пистолета, и был составлен протокол задержания. Деня, почти не соображая от горячки, просто сидел и просил воды. Он не отвечал ни на один вопрос.

Его жестоко избили. И может, продолжили, если бы он не закашлял кровью. Выплевывая розовую слизь, он пытался откашляться, чем разрывал себе легкие еще больше. Милиционеры смутились и, чтобы подросток не загнулся, позвали старика Олега, оказавшегося в прошлом врачом. Он констатировал запущенную форму пневмонии. Менты перепугались. И естественно, отстали от пацана, перепоручив его задержанному Олегу Николаевичу. Доктор попросил вернуть изъятые у него лекарства и вещи. Все было немедленно выдано, и Денисом занялись плотно. Уколы строго по часам производил лично Олег Николаевич. Многих таблеток в его саквояже просто не оказалось, и пришлось просить милицию, чтобы они поискали в соседних домах. Что-то нашли, без чего-то решили обойтись. На третьи сутки температура спала и бред прошел. Денис впервые оценил ситуацию, в которой оказался.

Они жили в утепленном погребе. Сырость даже не чувствовалась. Здесь была печка, а милиционеры снабжали их необходимым запасом дров. Поднимались наверх и Олег, и Петр беспрепятственно, единственно, что под надзором сержанта. Сам Денис в первый день, как пришел в себя, подняться не мог, да и Олег Николаевич не рекомендовал вставать. Дениса покормили куриным бульоном и размятой картошкой. Тепло, разлившееся по телу, сразу усыпило мальчика, и он снова очнулся только глубокой ночью. В свете печки и ощупью он изучил обстановку вокруг.

Рядом с железной кроватью стоял тазик, явно вместо утки, но Денису было неприятно делать туда, и он, пошатываясь, встал на доски настила погреба. Добрел до крутой лестницы и, поднявшись, попытался приподнять люк. Тот не поддался. Тогда Денис слабо постучал. Еще раз и еще… только отбив руку, он услышал скрип половиц сверху. Милиционер в одной тельняшке склонился над ним и очень удивился, разглядев пацана.

– Ты куда?

– В туалет.

Милиционер пропустил еле выбравшегося Дениса и, проводив его до кабинки, дал свечку и пожелал, с улыбкой, удачи. Спертый запах мочи наполнял туалет. Хорошо, что хоть по-большому туда не гадили, а выходили во двор. Воды не было, и, естественно, это все не смывалось. Сделав дело, Денис, стараясь не дышать, выскочил из туалета. Отдал свечу сержанту и побрел впереди того к люку в погреб.

Спустившись, он, не оглядываясь, пошел к своей койке. Сзади чуть стукнул, закрываясь, люк. Движение защелки и скрип половиц под уходящим человеком. Денис лег на кровать и закутался в одеяло. Прогулка его утомила, и он почувствовал озноб.

Во тьме зазвенел будильник. Петр недовольно заворчал, а вот Олег Николаевич, зевая, поднялся с кровати и, чиркнув спичкой, зажег свечу. Подвал осветился, и Денис заметил, что койки мужчин стоят поодаль от него – метрах в четырех. Он смог рассмотреть помещение, пока огонек свечи в руках доктора приближался к нему. Серые бетонные стены, кое-где прикрытые деревянными панелями. Четыре железных кровати, явно собранные уже здесь. Причем четвертая кровать не застелена. Стол, сколоченный из куска стенной панели и двух стульев, развернутых друг от друга так, что на них еще и сидеть можно было. На самом столе были разбросаны шприцы в упаковках, пачки с ампулами, коробочки с таблетками и стояло ведро с водой. Именно оттуда ему черпали и давали пить, вспомнил Денис.

У стола огонек задержался. Олег старой морщинистой рукой взял приготовленный с вечера шприц и ампулу. Отломил стеклянный кончик и бросил его в урну. Наполнил шприц и направился к кровати неспящего Дениса. Поставил свечку на табуретку и откинул одеяло.

– Не спишь? – нисколько не удивился он. – А зря. Тебе спать надо.

– Я еще усну.

– Помнишь, как меня зовут? – спросил он.

Денис кивнул.

– Хорошо. Значит, не все время в бреду провел. Сейчас укол сделаем, и спи дальше.

– Я долго еще болеть буду?

– Еще семь дней процедур. А там посмотрим.

– Так долго?

– Это еще мало. В больнице я тебя на три недели бы задержал и еще снимки заставил бы сделать.

Денис перевернулся на живот и стянул трусы. Олег Николаевич был хоть и стар, но рука у него была крепкой. Игла вошла быстро, и он медленно надавил на поршень.

– Это антибиотики с новокаином… Больно? – спросил он, выдергивая иглу.

Денис кивнул.

– Терпи. У тебя еще их столько впереди, что только лежать и стоять сможешь. Уж никак не сидеть. Есть хочешь?

Денис, страдая, натянул трусы и, перевернувшись, отрицательно помахал головой. Олег Николаевич укрыл его одеялом и пожелал спокойной ночи. Вернувшись к своей постели, он завел заново будильник и, затушив свечу, лег спать дальше…