Спящий - Павел Корнев

– Не вижу… – прошептала женщина, вытягивая перед собой руку, и меня словно приморозило к месту.

Изменились не только глаза, совершенно иным стал тембр голоса. Голос стал молодым и звонким, и под стать ему посвежело лицо и разгладились залегавшие в уголках глаз морщинки.

– Не вижу… – повторила фрейлина, и лейтенант нервно перевалился с ноги на ногу.

– Быстрее! – шикнул он на меня. – Прикоснись к ней!

Я поднялся из кресла и, придерживая левой рукой халат, правой дотронулся до ладони оракула. И тотчас меня словно электрический разряд пронзил! Голову заполонили красочные и болезненные образы; я отшатнулся, разрывая контакт, и плюхнулся обратно в кресло, но перед глазами продолжало стоять смутно знакомое лицо юной девушки, бледное и болезненно худое.

– Что за черт?! – не удержался я от ругательства, стискивая ладонями виски.

– Такое иногда случается, – последовал спокойный ответ. – Сейчас пройдет.

И в один миг не осталось никаких сомнений – со мной говорил Сновидец!

– Во сне ты был совсем другим, – после недолгой заминки произнес Сновидец устами оракула.

Или же – произнесла? В лице помолодевшей фрейлины явственно проступили новые черты, но они лишь усилили ее женственность.

– Кто ты? – выдохнул я.

– Тот, кому ты должен услугу.

И тут в разговор вклинился Уильям Грейс.

– Это Леопольд Орсо, ваше высочество, – сообщил он, сняв с головы шляпу и прижимая ее к груди.

– Это имя должно мне что-то говорить?

– Леопольд Орсо! – повторил Грейс. – Вы запрашивали бумаги после смерти ее величества. Вам пересадили его сердце!

Оракул отвела от меня взгляд лучистых глаз и раздраженно поинтересовалась:

– Вы сошли с ума, лейтенант?

– Никак нет, ваше высочество, – по-военному четко ответил Грейс.

Ему можно было бы посочувствовать, но речь шла о моем сердце, а я не настолько проникся идеями человеколюбия, чтобы простить хоть кого-то, причастного к собственному убийству. Пусть и неудачному, но все же…

Только что же получается – принцесса не знала, чье сердце предназначалось ей для пересадки? Она не знала обо мне?

Оракул попыталась подняться из кресла, но тело плохо повиновалось ей, и фрейлина повалилась обратно.

– Лейтенант! – Теперь в голосе зазвенел металл. – Человек не может жить без сердца! Вы отдаете себе в этом отчет?!

– Разумеется, ваше высочество! Но это он. Я уверен в этом.

– Как такое может быть?

– Не могу знать! Но осмелюсь напомнить, что тело Леопольда Орсо после изъятия сердца пропало из операционной, а один из хирургов впоследствии был найден убитым. Возможно, была проведена обратная пересадка…

Разговор принимал нежелательный оборот, но я не успел ничего предпринять, чтобы предотвратить катастрофу. Оракул уставилась на меня своими сияющими глазищами и спросила:

– Это действительно вы?

Любые попытки юлить и лукавить были изначально обречены на неудачу, поэтому я просто поднял руку и помахал фрейлине.

– Привет, кузина!

– Кузина… – эхом отозвалась завладевшая сознанием оракула принцесса Анна. – Так это правда?

– Увы…

– Вот почему я смогла проникнуть в твой сон! – догадалась наследница престола. – У меня твое сердце! Но как ты выжил? Была повторная операция?

Вопрос поставил меня в сложное положение – расскажи я правду о своем даре и выдуманном сердце, мигом окажусь в уютной камере с обитыми мягким войлоком стенами. Никто не оставит на свободе человека, гибель которого обернется неминуемой смертью наследницы престола. Ведь не станет меня – не станет и нового сердца принцессы. А вновь угодить в одиночную камеру я желал меньше всего. Но и к откровенной лжи, сколь ни велик был соблазн, прибегать не стал.

– Не тянет в последнее время выть на луну? – с усмешкой поинтересовался вместо этого. – От серебра кожа не зудит?

– Вздор! – не сдержался лейтенант и даже отлип от дверного косяка, но стоило только оракулу вскинуть руку, и он сразу вернулся на место.

– Ты оборотень, кузен? – спросила принцесса, как-то очень легко принимая мои слова.

Уверен – насчет серебра я попал в точку.

– Был им, – ответил я, краем глаза наблюдая за лейтенантом. – Но, лишившись сердца, полностью исцелился от этого проклятия.

Оракул обхватила себя руками и надолго замолчала, глаза ее перестали гореть двумя сияющими огнями. Показалось даже, будто транс прервался, но тут фрейлина вновь открыла рот.

– Это невозможно! – заявила принцесса. – Этого просто не может быть!

– Как скажете, ваше высочество, – лишь усмехнулся я в ответ.

– Вы не тот, за кого себя выдаете! Как вы пробрались в мой сон? Что за игру вы ведете? Отвечайте немедленно!

Я весь подобрался, но лейтенант среагировал первым. Я и глазом моргнуть не успел, а он уже взял меня на прицел карманного браунинга, который прятал под снятой с головы шляпой.

– Никакой игры! – уверил я кузину. – И это вы прошли в мой сон, а не наоборот!

– Мне нужны доказательства! – объявила принцесса Анна. – Докажите, что вы тот, за кого себя выдаете! Докажите, что вы мой кузен!

Подобная постановка вопроса вогнала меня в ступор.

– Что именно нужно доказать? Доказать, что я – это я?

– Докажите, что сердце вырезали именно у вас!

– Легко сказать! – возмутился я, но тут сухо щелкнул взведенный курок, и пришлось хвататься за первую попавшуюся соломинку. – Подождите! Хорошо! Я докажу!

Я поднялся из кресла и распахнул халат. Пах оставил прикрытым правой полой, а вот грудь с двумя шрамами и восьмиконечной звездой напротив сердца выставил напоказ без всякого смущения и стеснения.

– О дьявол! – с выражением произнесла принцесса. – Прикройтесь, кузен. И прошу вас – садитесь! Лейтенант, уберите оружие.

Уильям Грейс с немалым сожалением спрятал оружие в карман плаща, а я опустился в кресло и поинтересовался:

– И что теперь?

– Я не знала, кузен. Я и понятия не имела, что это ваше сердце. Бабушка не посвятила меня в такие подробности.

– Что дальше, ваше высочество?

Фрейлина замолчала, но молчание не продлилось долго.

– Вы по-прежнему мне должны, – объявила принцесса. – И хоть я смущена и расстроена тем, как с вами поступили, но сделка есть сделка. Вы дали слово.

Краем глаза я отметил, как вновь колыхнулась портьера у дальней стены, и без особого интереса уточнил:

– Чем я могу быть вам полезен?