Счастье волков - Александр Афанасьев

Но за полковником никто не следил, если не считать чаек, которые следили за всеми, кто есть на верхней палубе. Если увидят что-то съедобное, могут даже из рук вырвать…

Наконец, полковник встал и с достоинством пересел ко мне.

– Новости видел?

– Сейчас новостей столько…

– Так почитай…

Я взял предложенную газету… что такого, просто человек газетой поделился.

На первой полосе – русские взорвали порт Фамагуста.

Получается, это мы взорвали. Ну п… ц.

В Турции Фамагуста – одна из болевых точек, турецкий Кипр – непризнанное государство, война за Кипр – недовоеванная война. Россия была одной из немногих стран мира, которая лояльно относилась к произошедшему на Кипре, немало недвижимости в никем не признанной республике купили русские. Понятно, что нас теперь с Турцией кое-что объединяет. Крым. Который Турция так и не признала российским.

Но теперь обвинение во взрыве в порту может привести к очень серьезной эскалации отношений между нами. Кому это выгодно – надо пояснять? Ракеты «С-400», «Турецкий поток», «Южный поток». Назревшая необходимость строить в Турции как минимум две АЭС – контракт на пятьдесят миллиардов долларов как минимум. Все это поперек интересов конкретных людей. И стран. Я не знал только, что они за свои интересы готовы взрывать порты.

– За этим за всем стоит Великобритания.

– Не США? – удивился я.

– Нет. Именно Великобритания. Мы перехватили их обмен. Они пытались захватить судно, на котором было оружие массового поражения. То самое судно. Неудачно. Они были там, но теперь они обвиняют нас, а нам никто не поверит.

А информацию о судне им подкинули, судя по всему, мы. Ну и дерьмо…

– Время играет роль. Нам надо снова вбросить информацию по делу. Но так, чтобы это не исходило от нас, якобы турки сами нашли. Ты будешь передаточным звеном.

– У меня больше нет возможностей, мой источник на том свете. Вместе со всей семьей.

– Думаю, самое время найти нового, – сказал полковник, – знаешь этого?

Изображенного на фотографии человека я знал.

– Криминальный комиссар Назим Хикмет. Сейчас занимает должность начальника отдела по борьбе с организованной преступностью…

– Как и Осман.

– Да, он занял его место. Ему и надо передать информацию, которую тебе передал комиссар Джаддид. Пусть подумает, почему его предшественника убили вместе со всей семьей. Пусть запустит расследование.

– Не выйдет. Он не поверит мне и просто арестует.

Полковник отхлебнул чая, поднял руку, чтобы несли еще.

– Тогда ты передашь ему привет от Кемаля Асатряна.

– Кого?

– Кемаль Асатрян. Местный правозащитник. Поверь, это снимет все вопросы.

Но я не поверил.

– Я не смогу правильно построить разговор, если не буду владеть этой информацией.

На подносе принесли чай. Полковник взял два бокала, сразу расплатился.

– Комиссар Хикмет, – сказал он, смакуя чай, – передал Асатряну информацию о преступлениях турецкой военщины. О нарушениях прав человека. Он снял военную базу, превращенную в концентрационный лагерь. И что там творилось.

Вот так-так…

Все-таки жить, как раньше, уже не получается. Ни у кого. У всех телефоны, часы – с диктофонами, с камерами. И каждый может снять, что творится, и выложить это в общий доступ. И режиму – а тут сейчас именно режим, авторитарный, но потихоньку скатывающийся в тоталитарный – мало не покажется.

А Кемаль Асатрян, значит, наш агент. Или армянский, что одно и то же. У Армении сейчас ведь тоже есть разведка. И скорее всего, она работает только на четыре города – Баку, Стамбул, Анкара и Москва. Но работает хорошо. Потому что армяне помнят геноцид. И готовы на все, чтобы он не повторился…

– Я знаю Хикмета, – сказал я, – он задерживал меня.

– За что?

Я усмехнулся.

– За бандитизм. Он считает, что я представитель русской мафии…

Когда полковник ушел, я начал мысленно выстраивать разговор. Время, место… это все как театр. Сценарий прописывается заранее – и не один.

Самый главный вопрос, какого невозможно будет избежать, – что меня связывало с комиссаром Джаддидом.

И лучше, если это будут взятки. Потому что если это будет что-то еще, то я могу попасть в тюрьму для политических. Или исчезнуть навсегда. Если он передал информацию армянскому правозащитнику, значит, он нестабилен и его гнетет чувство вины. В такой ситуации он запросто может в любой момент ввалиться в эмоциональный кризис и пойти в контрразведку, сдать и Джаддида, и меня, и даже самого себя.

Так что пусть лучше думает, что меня и Османа Джаддида связывали только взятки. А это значит, что про Асатряна надо помалкивать. Но и информацию передать – тоже надо…