Адъютор - Владимир Корн

– Что хотели, господа? – после ухода Клауса приободрил я тех, кто дожидался своей очереди попасть в беседку.

Оба они выглядели иностранцами.

– Нам пришлось немало поторопиться, господин Даниэль сарр Клименсе, чтобы догнать вас как можно скорее, – с легким акцентом начал один из них, высокий, худощавый, со смуглым лицом.

Второй, в противоположность ему куда более полный, низкорослый и бледный, утвердительно закивал.

– И в чем заключается причина вашей поспешности?

Мы двигались относительно медленно, чтобы так уж торопиться, догоняя нас.

– Нам хотелось бы поскорее завершить то дело, которое мне и моему коллеге поручено, – туманно пояснил болезненно-сухой господин.

– Нельзя ли поточнее?

К чему все эти экивоки?

– Охотно, – кивнул он. – Господин сарр Клименсе, в Баравии, откуда мы оба и прибыли, скончался один из ваших дальних родственников – Энтос сарр Кловански.

Вторая «р» была намеренно им подчеркнута. Никогда о нем не слышал. Ну а в том, что он объявился в Баравии, ничего удивительного нет. Во времена гонений, да что там – повального истребления моего рода, некоторым из тех, кто носил перед фамилией приставку «сарр», удалось покинуть пределы Ландаргии.

– Дальше!

– Все дело в том, что после смерти сарр Кловански осталось крупное состояние в недвижимости и в приносящих доход активах, а из наследников у него только вы. Существует единственная сложность.

– И в чем она заключается?

Тут непременно должен быть подвох, поскольку крупные состояния от людей, которых ты не знаешь и даже не слышал об их существовании, просто так на голову не сваливаются.

– Тонкости законодательства королевства Баравия. Впрочем, нам удастся их обойти. С вашей, разумеется, помощью.

– Каким именно образом?

– Достаточно подписать единственное соглашение.

Руку он держал на изготовку так, чтобы в любой момент извлечь документы из кофра на свет и выложить их на стол.

– До свидания, господа!

И мне удалось придать своему голосу такую непреклонность, что он начал говорить куда быстрее и эмоциональнее, чем ему следовало бы:

– Господин сарр Клименсе! Зная ваше практически бедственное положение… И еще, давайте я вам назову сумму, которую вы можете получить в пересчете на золото Ландаргии!

– Я уже сказал, господа, аудиенция окончена. И чтобы вам до конца было понятно: вы даже представить себе не можете, сколько у меня скопилось сургуча в ящике письменного стола!

Оба они, не сговариваясь, недоуменно тряхнули головами – при чем здесь сургуч? Совершенно ни при чем, согласен. Но сейчас вы пытаетесь купить у меня ценой предательства то единственное, что имеется и чем так дорожу. И я не хочу услышать цену за него, чтобы не появился соблазн, так будет проще. Но то, что это будет именно предательство, зная законы Баравии, полностью убежден. Понять бы еще – почему они так торопились?

Оставалась пожилая дама в траурной одежде, которая и не собиралась уходить. И зашла в беседку сразу же после того, как эти двое господ спешно ее покинули.

– Клименсе, вы должны убить этого мерзавца!

Несложно было понять, кого именно она имеет в виду. Как и то, что ей куда меньше лет, чем показалось издали. Лет сорок, если еще не моложе. Но как она выглядела! Серые, без единой кровинки губы, бледное, покрытое преждевременными морщинами лицо, и глаза, вокруг которых темнели почти черные круги. И взгляд. Настолько тяжелый и требовательный, что мне едва удалось его выдержать.

– Но, госпожа… – сказал я, совершенно не понимая, как мне следует действовать дальше.

– И вот еще что. Когда вы будете его убивать, у вас на шее должно висеть вот это.

Передо мной на стол лег медальон на ажурной золотой цепочке. У него открывается крышка, и обычно внутрь кладут портретную миниатюру любимого человека, локон волос. Я и не догадывался, что такие до сих пор у кого-то есть.

– Этот негодяй убил моего сына, а вы убьете его, – сказала женщина, перед тем как уйти. – Не забудьте про медальон!

Она уходила прочь тяжелой походкой человека, которого на этом свете уже ничего не держит, а до другого еще так долго. И весь срок ей предстоит прожить бессмысленно. Понимаю ее горе. Но ведь и я не воплощение справедливости. Мне даже неизвестно, что стало причиной дуэли. И потом, давно уже успел дать себе слово не убивать никого.

«Тяжелый был сегодня денек, – размышлял я, поднимаясь к себе в комнату. – А ведь он далеко не кончен. Единственное, о чем приятно вспомнить, так это о предстоящей встрече с Клариссой».

Вряд ли госпожа сар Штобокк умеет читать мысли, но бокалов на столе заметно прибавилось. С некоторой опаской наполнил один вином. Возможно, оно показалось таким великолепным из-за кошмара. Но нет, вкус его не изменился нисколько. Разве что прибавилась еще одна нотка – печальные крики покидающих родину перелетных птиц. Однажды я задумался – почему их родина именно здесь? Ведь они проводят на месте зимовки ничуть не меньше времени. И климат в тех местах замечательный. И только потом дошло: родина там, где ты появился на свет. И куда бы потом ни уехал, сколько бы времени там ни прожил и как хорошо бы ни устроился, родина никогда уже не будет другой. Ведь означает она – место рождения, а их не может быть больше одного.