Сапер - Алексей Вязовский

На его опушке паслись привязанные к колышкам козы. Похоже, животных выстрелы совсем уже не пугали – они флегматично жевали траву.

Я выскочил из кабины, схватив бинокль, махнув рукой Николаю, пробежал вперед.

Перед нами был луг. Наверное, местное население выгоняло сюда кроме коз всяких коровок и овечек. Сейчас здесь было пусто. Почти пусто. Два сгоревших Т-26, один из которых упирался в завалившийся на правый бок «ганомаг». Таранил, что ли? Разбитая полуторка и раздавленная сорокопятка. То есть похоронная команда уже поработала, а ремонтники и трофейщики – еще нет. А в остальном – ничего. И никого.

– Как-то подозрительно даже, – прошептал Николай и шикнул на шумного Юру, что устраивался рядом с пулеметом.

– Вон туда посмотри, – ответил я, ткнув пальцем в сторону танков.

За лугом виднелась рощица. Немалая такая, местами с выломанными деревьями, кое-где с подпалинами. Но тоже ничего интересного. Интересное, оно за рощей было. Там стояли немцы. Похоже, не первый день уже. И огневые позиции были оборудованы, и блиндажи. Все по ниточке, как у немчуры принято. Чуть левее стояла неполная батарея 75-миллиметровых пушек. Пять штук. Шестой не было. Видать, где-то по дороге потерялась. Аккуратно были уложены снарядные ящики, сверху замаскированные сеткой.

Окопы тоже по всем правилам отрыты, глина на брустверах почти высохла, точно не первый день торчат. Где-то и пулеметные гнезда есть, куда без них? Вот только не видно их отсюда. Надо бы рассмотреть, что там и как. Без разведки нельзя. А вот кого послать, непонятно. Мое упущение. За сколько дней надо было узнать, с кем иду. Вот так, Петя, лейтенантом записался, а ведешь себя как рядовой. Хорошо, по именам хоть запомнил, а то ведь некоторые и через месяц всех своих подчиненных «эй, ты» зовут. Если доживают этот месяц, конечно, а не ложатся в землю в первой же атаке.

– Эх, танкистов жалко… – К нашей дружной компании подполз Оганесян.

Мехводу стало получше, последний отрезок он рулил вполне бодро, остановок не просил. Вот мелкий армянин, а крепкий. Правильно сказано – гвозди бы делать из этих людей.

Я почесал в затылке. Ладно, с разведкой разберемся. А что наши? Вон они, за полем. По-военному, так совсем рядом, и километра нет между первыми линиями окопов. Тоже зарылись по самое не могу, отсюда и не видно ничего. Можно, конечно, предположить, что где стоит, а только что нам с этого? Нам бы вот этих пройти, что перед нами спины показывают, а с теми, что в лицо смотрят, как-нибудь разберемся.

Только дорога через поле перекрыта. Хорошо так ее немцы перегородили. Да и будь она открыта, проехать по ней мы бы не успели – и пулеметы подключатся, да и пушки могут успеть пальнуть по разочку. Мало не покажется, все поляжем на этом поле. Дуриком не пройти никак.

– Ну что, Коля, – повернулся я к лежащему молча водителю, – давай врубать заднюю, отъедем немного от греха подальше. До того поворота, пожалуй.

* * *

Разведчик нашелся среди раненых. Сам подошел после того, как мы отъехали назад.

– Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант? – услышал я голос у себя за спиной.

Обернувшись, я увидел пограничника, лет тридцати, с двумя треугольниками в петлицах. На голове повязка. Я молча кивнул. Не до церемоний, да и не люблю я это. Не на плацу стоим.

– Сержант Петленко, – представился он. – Я так понимаю, тащ лейтенант, мы в немцев уперлись?

– Это вы, сержант, почему решили? – спросил я, еще не понимая, к чему он клонит.

– Ну как же, – рассудительно начал он, – ехали ровненько, вдруг затормозили, но главный в колонне пошел в разведку с санитарами. А потом назад сдали и остановились. Значит, впереди немцы, а вы думаете, как их пройти.

– Все правильно, Петленко. Но вы же не затем обратились, чтобы показать мне свои дедуктивные способности? – Слово диковинное, из рассказов про сыщика Холмса, я его поначалу долго запоминал. Сержант не удивился, наверное, тоже книжки читал.

– Позвольте я в разведку схожу. Не сомневайтесь, пройду туда и назад, ни одна гадина не заметит. – Он помолчал и добавил: – Меня даже собаки не трогают, не переживайте.

– Предположим, собак на передовой не густо, – заметил я. – А с головой что?

– Да приложило вот, звенит черепушка, но я схожу, будьте уверены!

Что поделаешь, выбирать не из кого. Темнит этот сержант насчет своего ранения, храбрится. Не просто так его не пешком отправили, а в машину посадили. Ладно, у Веры потом спрошу.

– Для подстраховки возьми кого-нибудь.

– Не, товарищ старший лейтенант, я один привык. Да и кого тут брать? Я и сам не особо здоровый, а вокруг меня еще хуже.

– Давай, Петленко, иди. Особое внимание обрати на пулеметные гнезда, подходы к батарее, блиндажам…

– Да понимаю я все. Ждите, приду – расскажу… – Сержант развернулся, и через несколько секунд я уже его не видел. Даже бинокль не взял.

* * *

Я нашел Веру, которая пыталась быть в десяти местах сразу. Мне пришлось ее даже схватить за рукав: она меня просто не замечала.

– Петя, давай позже, некогда сейчас! – попыталась она вырваться. – Морфий кончается, все, на следующую перевязку уже нет ничего. Что ты хотел? – спросила она. – Только быстрее, пожалуйста!

– Петленко, сержант, с головой что-то у него…

– И что? Есть такой, помню.

– Что с ним?

– Не хирургия, точно… А, вспомнила! У него после контузии судорожные припадки один за другим шли. Если они не прекратятся, он погибнуть может. Мы его отправить хотели, не наш больной, ему в госпитале лечиться надо.

Я отошел в расстроенных чувствах. Мой единственный разведчик в любую секунду может потерять сознание и начать биться в судорогах. Прямо на немецком бруствере. Да уж, незадача.

О своих сомнениях я не сказал никому. Что теперь переживать из-за того, чего не поменять? Ждать надо парня. А ведь он знал, что может упасть, и пошел! И что мне его ругать? Я и сам такой.

Сержант вернулся через четыре часа, улыбаясь от уха до уха.

– Ну вот, товарищ старший лейтенант, все как на блюдечке. Чисто как дети, не поверите, у них тылового охранения почти нет! Три поста всего, да и те ворон считают. Они курят на постах, представляете? – Он удивлялся немецкой расхлябанности, будто это его бойцы так безалаберно вели себя в охранении. – Короче, смотрите… – Сержант достал из кармана бумажку, карандаш, начал рисовать. – Вот тут один блиндаж, там офицеры, скорее всего, вот тут – пулеметное гнездо, там серьезно все, но вот отсюда можно…

– Послушай, Петленко, а ты как пошел в разведку? Ведь ты же знал, что можешь сознание потерять в любую минуту! – прервал я его.

Сержант покраснел.

– Так я же чувствую, когда приступ будет, спрячусь, если что. Не переживайте, я же вернулся!