Печать судьбы - Шеннон Майер

Моей первой мыслью было, что лошадь взяла верх, и жизнь Сиенны теперь в опасности. Что она неопытна, решила взять Хавок покататься и не смогла с ней справиться. Но потом я понял, что она прильнула к шее лошади, ее поза наводила на мысль, что у нее был опыт обращения с лошадьми. Она полностью контролировала ситуацию. Но как?

Это осознание привело к другому – все это не ради прогулки по пастбищу. Сиенна пыталась сбежать, она направлялась прямо на Территорию Оборотней, к восточному мосту.

Меня охватил ужас. Это одна из первых вещей, которые они должны были усвоить, сойдя с корабля. Я лично повторил ей это предостережение.

Держаться подальше от восточной границы.

Напряженность между оборотнями и вампирами сейчас на очень высоком уровне, сильнее, чем с любой другой Территорией Альфа, и они не остановятся перед убийством любого, кто пересечет их границу, независимо от вида.

Проклятье.

Я уперся пятками в бок Ареса, побуждая его ускорить ход. Если получится добраться до нее, я схвачу за поводья и остановлю лошадь.

Только Сиенна и Хавок не намеревались быть пойманными, и мы не могли приблизиться к этой парочке. К тому моменту, как мы достигли восточного леса, она впервые оглянулась, увидела нас и погнала свою лошадь быстрее. Невероятно, но Хавок получила новый прилив энергии и увеличила расстояние между нами; волосы Сиенны развевались позади, будто занавес, колышущийся на ветру.

Как она может управлять этой лошадью, когда никто другой в королевстве не смог даже подойти к ней?

Мы приближались к мосту, который вел на Территорию Оборотней, и она не выказывала никаких признаков замедления. Я подгонял Ареса. Нужно остановить ее.

Я должен подрезать их.

Благодаря тренировкам Ареса и его выносливости мы наконец-то догнали их. Тридцать футов превратились в двадцать… десять… пять, и я обогнал ее как раз вовремя, чтобы Арес не дал ей пересечь мост. Она развернула свою лошадь по широкой дуге прочь от меня, и кобыла замедлила ход. Прежде чем Хавок полностью остановилась, Сиенна спрыгнула, держа в руках деревянный кол, который вытащила из своего ботинка. Ее грудь вздымалась, когда она направила его на меня в оборонительной стойке, ее бледные щеки раскраснелись от ветра. Глаза были яркими и широко раскрытыми. То, что я принял за юбку, было широкими штанами, которые некоторые женщины надевали, чтобы ездить верхом.

– Держись от меня подальше, я не сдамся без боя!

Я рывком остановил Ареса и спрыгнул, остановившись примерно в десяти футах от нее.

– Ты с ума сошла? – крикнул я. – Тебе нельзя пересекать Территорию Оборотней!

– Кто сказал, что я собираюсь пересечь Территорию Оборотней? – крикнула она в ответ.

– Ты гнала прямо к ней! Не обгони я тебя, ты бы перешла через мост! – Я направился к ней, мое тело вибрировало от адреналина и кое-чего другого. Более темного.

Манила идея перекинуть ее через мое колено и хорошенько отшлепать, пока ее кожа не станет ярко-красной, взывая к моим зубам и губам. Шлепать до тех пор, пока она не станет мокрой от желания и не начнет молить меня взять ее прямо там, в поле.

– Не приближайся! – прорычала она; ее глаза были свирепыми, брови – хмурыми.

Мой взгляд упал на ее полные бедра, затем скользнул вверх по груди к решительному выражению ее лица. Чтоб меня. Это именно то, чего я хотел. Хищник во мне требовал взять ее и пометить как свою.

– Думаешь, сможешь пронзить меня? – насмешливо спросил я, и мои клыки заныли, прорезаясь.

– Я не позволю тебе убить меня, не позволю! – сказала она, ее дыхание участилось.

Я сделал паузу, решив поиграть со своей добычей. Почему бы и нет? Мы одни.

– И как ты объяснишь, что заколола Генерала, когда вернешься? Что, если ты не убьешь меня? Что, если просто ранишь? Тогда ты окажешься в аду, Котенок.

Ее глаза расширились в замешательстве.

– Разве ты не обратишься в прах? Они подумают, что ты просто сбежал.

– Мы не обращаемся в пыль, – сказал я с хищной ухмылкой, позабавленный и возбужденный ее наглостью.

– Тогда я сброшу твое тело в реку.

Я склонил голову.

– Как ты объяснишь тот факт, что я повел свою лошадь вслед за твоей? Ты планируешь убить и Тимми?

Ее глаза расширились еще сильнее.

– Я никого не убиваю. Я защищаюсь. Ты преследовал меня. Я скажу Герцогине, что ты пытался меня убить.

– Защищаешься от Генерала армии Наследного Принца? – спросил я. – Я сотни лет сражался с гораздо более опасными противниками, чем ты, – я ухмыльнулся. – Ты всего лишь маленькая женщина. Я мог бы легко раздавить тебя. Никто тебе не поверит, – я сделал паузу, рассмеявшись. – Может, таков был твой план? Чтобы никто не поверил, что ты можешь убить меня?

– Не будь так уверен, – сказала она, ее дыхание выровнялось, но вена на шее пульсировала, взывая к моим клыкам. – Никто не верил, что я смогу оседлать Хавок.

– Туше. Значит, ты хочешь прослыть охотницей на вампиров? Ванатором? – я не мог не подколоть ее. Не приближаться к ней. Проклятье. Мне нужно уйти, но тогда я пренебрегу своими обязанностями. Она пыталась сбежать, и я должен выполнить свою работу.

Она вздернула подбородок.

– Я сделаю то, что должна, чтобы выжить, Генерал. Даже если это поможет вам выжить.

Теперь мы были так близко, что я видел отдельные оттенки золота в ее глазах.

– Почему ты на самом деле здесь?

– Я скакала на Хавок.

– На головокружительной скорости?

– Когда ее в последний раз объезжали? – спросила она, ее голос был полон обвинения. – Я позволила ей бежать, как она хочет, и вчера, и сегодня. Она поскакала прямо сюда, но у меня не было намерения пересекать мост. Даже если бы я и хотела перейти его, вчера Хавок уклонилась от моста. А сегодня кое-кто преградил нам путь.

– Ты ездила на ней вчера? – продолжил допрос я. – Как ты забралась к ней на спину?

– Не понимаю, почему вы все думаете, что с ней что-то не так, – сказала Сиенна. Затем, будто поняв, что речь идет о ней, лошадь тряхнула головой, взметнув гриву. Кобыла подошла и ткнулась носом ей в плечо.

Какого черта? Эта лошадь была свирепой с того самого дня, как прибыла в королевство. Может, Сиенна какая-то ведьма, сирена, полная магии, или даже колдунья? Я чуть не рассмеялся над собственным буйным воображением. Не существовало никаких колдуний. По крайней мере, больше нет,