Калгари 88. Том 6 - Arladaar

— Честно сказать, да… — признался Гончаров.

— А теперь давайте рассмотрим проблему с другой стороны, — предложил Шеховцов. — У нас в столице традиционно сильно парное катание и танцы на льду. Все уважаемые тренеры занимаются только ими, рассчитывая на медали и зарубежные командировки. Это неудивительно. В столице намного лучше обстоит дело с этими дисциплинами, потому что много уважаемых тренерских школ, много спортсменов, и у нас легко скатать новую спортивную пару или танцевальный дуэт. Очень легко найти партнёра или партнёршу одного уровня, слепить пару, если проще выразиться, и потом спокойно вести её по стартам. В провинции таких условий нет. Нет опытных тренеров, нет партнёров одного уровня, нет спортивных школ с традициями. Провинциальные тренеры работают с тем, что есть, — в основном, с одиночниками обоих полов. С тем, на что мы, москвичи, совсем перестали обращать внимание. И провинциалы находят спортсменок, которые могут подвинуть с мест наших фигуристок. Это, как вы сами заметили, уже тенденция сложилась. В прошлогоднем первенстве москвичек тоже среди призёрок не было.

— И что теперь делать? — недоумённо спросил Гончаров.

— Работать, Иван Германович, — внушительно ответил Шеховцов. — Работать с уважаемыми тренерами. Внушать им мысль, чтобы брали талантливую молодёжь, пусть даже из провинции. Селить в хороших общежитиях, устраивать на учёбу в хорошие школы, тщательно следить за бытом и финансовой поддержкой. Тщательно контролировать подготовку у хороших тренеров. Что нам делать следующий сезон, если на взрослый чемпионат СССР вывалится вот эта дружная компания из Свердловска? Они возьмут все медали. И они… сделают это. И даже больше. Потому что свердловчане хотят расширяться, разворачивать новые группы. Уже дали заявки на дополнительных молодых тренеров, и мы нашли им этих тренеров. Скоро они приступят к работе. А наши, московские коллеги, заслуженные, сидят в луже, простите за тавтологию… Я, знаете ли, делал полтора месяца назад предложение Жуку, чтоб он взял к себе Хмельницкую или Соколовскую. Потому что видел и вижу в них громадный потенциал. Товарищ Жук отказался, мотивируя это тем, что они бесталанные, на его взгляд. И что мы сейчас видим?

Шеховцов воздел руку и показал на табло.

— А видим мы, что эти бесталанники размотали его в сухую. Вот так мы относимся к спорту. Ладно… Пойдёмте на послестартовое собрание…

Шеховцов дал понять, что сказал всё, поднялся с места и не спеша пошёл к выходу с трибун. Удручённый Гончаров последовал за ним…

… Сергей Николаев решил проводить фигуристок до входа в служебную часть арены. И что примечательно, старался, чтобы путь длился как можно дольше. Да и сами фигуристки не торопились. Сегодня Серёга впервые побывал на ледовой арене и прикоснулся к фигурному катанию, которое доселе считал чем-то далеко отстоящим от спорта. Думал, что фигуристы шутливо в бирюльки играют. Однако сегодня заметил, что это не так. Накал борьбы ощущался во всём — в реакции спортсменов на свои результаты, на то, как они с надеждой смотрят на табло, гадая, какое место в ней займут. Но что самое поразительное — реакция девушек-фигуристок, составлявших ему компанию.

В единоборствах, которыми занимался Николаев, такая реакция была попросту исключена. Представить себе, что сидишь на трибуне, шутишь и общаешься накоротке, со своим соперником, которому в скором времени будешь полировать лицо, было просто-напросто невозможно. Только не в этом мире. А у фигуристок — возможно. Вот пожалуйста, сидят три соперницы и мирно переговариваются, поздравляют друг друга с успешным выступлением. А ведь это тоже индивидуальный вид спорта, где все против всех…

И эта Люда Хмельницкая… Она очень красива, хоть так, конечно, и нельзя говорить про несовершеннолетнюю девушку. Она ему очень понравилась… С первого раза. Был в ней какой-то внутренний огонь, который привлекал к ней. Ну что ж… Если девушке 14 лет, всегда можно стать для неё надёжным другом и старшим братом, а там… А там дальше будет видно…

Однако была в его знакомстве с фигуристками и одна очень деликатная черта — неприятная тайна, связанная с генералом Денисенко, который сначала настойчиво допытывался, живёт он в общежитии ЦСКА, где должны поселиться свердловчанки, или нет, и не хочет ли сделать в порядке шефской помощи в свободное время ремонт в одной из комнат? Когда Серёга отказался, сославшись на занятость, то генерал тут же попросил помочь в ремонте домашней арены ЦСКА, обещая за это деньги и хорошие условия службы. А если нет…

— Не советую отказываться, сержант, — как будто подчёркивая подчинённый статус Серёги, надменно сказал генерал, позвавший его для разговора в закуток фойе общежития. — Это может сильно сказаться на твоей службе.

Ну что за угрозы? Эх, только ведь Серёга был уральцем из Екатинска, который выживал в рабочем районе родного города среди гопоты и разгульной заводской шпаны… Разве собьёт его с толку московский генерал? Серёга с достоинством посмотрел на Денисенко и твёрдо ответил:

— Я — комсомолец и спортсмен, товарищ генерал! Для меня ваши угрозы ничего не значат! Я служил и буду служить партии и советскому народу! У меня всё!

Взгляд у Серёги Николаева при этом был полон твёрдости и принципиальности. Он словно олицетворял ум, честь и совесть советского солдата и гражданина! У него это хорошо получалось…

С тех пор между генералом Денисенко и Серёгой Николаевым зародилась тайна, которую генерал изо всех сил пытался забыть. А что он мог сделать сержанту? Ничего. Зато Николаев всегда мог пойти в КГБ или написать в ЦК. А может, и уже написал…

Но, судя по тому, что вскоре арена ЦСКА закрылась на ремонт, с ней всё-таки что-то произошло… И теперь надо как-то сказать землячкам, про эти непонятные обстоятельства. Судя по всему, они ничего не знали. Но вот только как это сделать…

Глава 16

Какие-то тайны с общагой

В этот раз в актовом зале было не так многолюдно, как на общем собрании. Пришли только фигуристки-одиночницы с тренерами. Арина нашла Левковцева с Соколовской, и села рядом на свободное место. Через некоторое время, выждав короткую паузу, пришли официальные лица. Были те же персоналии, что и вчера, кроме отсутствующего председателя комитета по физкультуре и спорту СССР Марата Владимировича Грамова. Слово взял Валентин Игоревич Шеховцов. Председатель центрального комитета федерации встал,