Александр. Том 3 - Олеся Шеллина

— Я не понимаю, у Романа Ивановича есть политическая миссия, но с какой целью туда поеду я? — Карамзин развёл руками.

— Вы поедете туда как журналист, чтобы всем подданным Российской империи сообщить, как благожелательно приняла Накшидиль-султан нашего князя, — ответил я ему, бросая перо на стол.

— А если она примет его довольно холодно? — осторожно спросил Карамзин. — Вы слышали, что сейчас по Европе ходит легенда, будто валиде-султан кузина Жозефины де Богарне?

— Именно поэтому вы поедете туда как можно скорее, — я резко поднялся и вышел из-за стола, пройдясь по комнате. — Наполеон пытается усилить влияние в Порте, и ему это определённо удаётся. И ваша задача заключается в том, чтобы прежде всего зародить сомнение в реальности этих слухов. Сейчас, когда Наполеон начал бракоразводный процесс с Жозефиной, это будет как никогда актуально.

— Вы не ответили, ваше величество, что если валиде-султан примет Романа Ивановича не радушно? — повторил вопрос Карамзин.

— Если его не вышвырнут из дворца, а я не знаю, что он должен сделать, чтобы его вышвырнули, вы можете писать что угодно. К тому же вы не будете лгать. Приняла благожелательно, обещала оказать всестороннюю помощь и поддержку — это обычные слова, которые говорят в таких случаях. Вы можете только добавить, что всё это было сказано, вероятно, потому, что Накшидиль-султан было радостно увидеть князя, ведь он мог напомнить ей о родине, — я развернулся и в упор посмотрел на него. — Николай Михайлович, я, что ли, должен учить вас писать статьи?

— Эм, — Карамзин задумался, а потом покачал головой. — Разумеется, нет, ваше величество. Я понял, на чём сделать акцент.

— Главное, вы должны писать это так, будто видели собственными глазами, даже если вас там не было. Тогда вам поверят. И не только в Российской империи, что немаловажно. — Я задумался, а потом окинул Багратиона весьма расчётливым взглядом. — Кстати, вы можете написать сентиментальный роман о несчастной безответной любви российского посланника, целого князя и прелестницы из гарема, которую он случайно увидит в садах Топкапы.

— Да, но я никогда не был там и вряд ли когда-нибудь попаду, — Карамзин вскочил. — И я не видел ни разу жительницу гарема, чтобы описать её…

— Бросьте, Николай Михайлович, — я махнул рукой. — Судя по вашей Лизе, вы и крестьянок никогда в глаза не видели и понятия не имеете, чем они занимаются. Это не помешало вам написать прекрасный, хм, да, прекрасный роман. Главное, что князь безмерно страдал. Дамы будут рыдать, я вам гарантирую.

— А это зачем вам нужно, ваше величество? — Карамзин устало опустился на стул.

— Понятия не имею, — я развёл руками. — Чтобы придать антураж вашим статьям. В таком случае может сложиться впечатление, что вы действительно там были, видели валиде-султан и имеете право сомневаться в её родстве с Жозефиной. В общем, подумайте, как лучше это сделать.

Я остановился, потому что в приёмной в это время раздался шум, несколько голосов, среди которых я услышал голос Скворцова. Только звучал он как-то приглушённо. Дверь открылась, и в кабинет заглянул Илья.

— Ваше величество, я прошу прощения за то, что задержался. Обстоятельства непреодолимой силы заставили меня опоздать… — Он под моим пристальным взглядом замолчал. Я же в этот момент смотрел на платок с чудовищно сложным узлом у него на шее. Всё бы ничего, но Илья не любил такие пышные удавки. Или он под ним засосы прячет, или же…

— Выдай Николаю Михайловичу все необходимые бумаги и поручение в Казначейство, а Роману Ивановичу подарок для валиде-султан. — Медленно проговорил я. — А потом ко мне на доклад.

— Слушаюсь, ваше величество, — Скворцов поклонился. — Разрешите войти Щедрову Климу Олеговичу? У него срочный доклад для вас, — говоря последнюю фразу, Илья тяжко вздохнул. Похоже, этот доклад был как-то связан с ним и платком на шее.

— Пропусти, — кивнул я, не напоминая, что Щедров, как начальник Московского отделения Службы Безопасности, имел право входить ко мне без доклада.

Карамзин с Багратионом поклонились и вышли из кабинета. При этом Карамзин выглядел крайне задумчивым, а Багратион крайне несчастным. Он и так был не в восторге от этой поездки. А стать прототипом главного героя в сентиментальном романе ему тем более не хотелось.

Щедров вошёл сразу же, даже дверь не успела закрыться. При этом он выглядел не менее озадаченным, чем Карамзин.

— Ваше величество, — он коротко поклонился и посмотрел на меня, явно не зная с чего начать. — У нас сложилась странная ситуация и я просто не знаю, что мне сейчас делать. Это касается трёх не слишком умных господ, имевших глупость напасть на вашего Скворцова. Ну не могу же я их действительно обвинить в измене, как мне посоветовал Розин.

— Та-а-а-к, — я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. — Рассказывайте подробно, что произошло, а потом вместе подумаем, что будем делать.

Глава 11

— Саша, а разве сегодня граф Строганов не будет с нами завтракать? — спросила Екатерина, нарушив стоявшую за столом тишину, прерываемую лишь звуками столовых приборов.

— Видимо, нет, — я отложил вилку и посмотрел на сестру. — Я не давал ему специальных распоряжений. Павел Александрович не обязан завтракать с нами, он волен есть там, где ему хочется.

— Например, он в кои-то веки решил позавтракать с семьёй, — довольно резко добавила Мария Фёдоровна. — С тех пор как Павел всеми силами стремится вернуть расположение твоего брата, Екатерина, графиня Софья перестала его видеть дома. А ведь она снова на сносях. Даже странно, что, обладая такой внешностью, граф не обзавёлся парочкой любовниц. Или же он их весьма ловко скрывает. Саша, вы что-нибудь слышали об этом?

— А вам не кажется, матушка, что здесь не место для обсуждения подобных тем? — я невольно нахмурился. — За столом присутствуют дети.

— И я до сих пор не понимаю, почему вы позволяете им сидеть с нами за одним столом, — вдовствующая императрица так сжала вилку, что костяшки пальцев побелели. — Вы, по всей видимости, считаете, что ваши брат и сёстры достаточно взрослые, чтобы сидеть с нами за одним столом, а не завтракать в детской. В таком случае не нужно делать вид, что они всё ещё недостаточно взрослые,