Игра в сумерках - Мила Нокс

Он нагнулся и протянул руку, как вдруг кто-то ухватил его за шиворот, зажал рот рукой и потащил назад, в темноту за сарай.

– Тихо! – прошипел ему на ухо девичий голос. – Иначе крышка.

Из-за угла дома раздались голоса, и во двор зашли люди.

В закутке остро ощущался собачий запах. Тео обернулся и увидел Шнырялу, которая испепеляла его взглядом. Так вот кем была та дворняга! Тео понял, что оказался в дураках. Как он сразу не сообразил, ведь Шныряла – перекидыш!

– Что ты здесь делаешь, урод? – прочел он по ее губам.

– А сама? – беззвучно ответил Теодор.

Девушка провела большим пальцем по шее, намекая, что ждет Теодора. Тот широко ухмыльнулся. Шныряла приложила палец к губам, но это было излишне – Теодор и так знал, что следует молчать.

К дереву направлялись пятеро. Впереди шел высокий человек в черном, и Теодор сразу его узнал. Он почувствовал себя словно на ладони, словно не стоял в темноте за сараем, а торчал прямо под деревом, да еще и ясным днем. Вангели неспешно огляделся. Когда мэр повернул голову к сараю, у Теодора екнуло сердце, и он зажмурился.

Мэр остановился у дерева и, казалось, ничуть не удивился буквам. Он изучал их хладнокровно и молча.

– Здесь? – спросил толстый человечек в котелке.

– Да, – ответил начальник полиции.

– Батюшки! – Толстяк увидел надпись, вытащил из кармана фляжку и выплеснул половину себе в глотку. – Батюшки-светы! – Он снял котелок, почесал лысину и принял, с его точки зрения, лучшее решение в этой ситуации – опорожнил фляжку до конца.

Теодор стоял ни живой ни мертвый. Люди, целых пять, и так близко! Он и Шныряла, затаившись, глядели из мрака между постройками. Нависающие по обе стороны крыши сарайчиков создавали глубокую тень. Глаза Шнырялы дико блестели: она узнала Совет!

Высокий черный человек – глава Пятерки, мэр Вангели.

Толстяка с фляжкой звали Янко Попеску. Простак, сама наивность, любитель горячительного. По мотивам историй, в которые Попеску ввязывался из-за любви к содержимому фляжек, можно было написать роман не менее захватывающий, чем о приключениях трех мушкетеров. Байки о Попеску рассказывали за кружкой пива в барах; к счастью, материал не иссякал – Янко регулярно подкидывал темы для анекдотов. Говорили, что бесконечны только две вещи: Вселенная и любовь Попеску к фляжке.

Петру Цепеняг. Черноглазый цыган со смуглой кожей и носом, загнутым к подбородку. Его оранжерея в Изворе сгорела несколько лет назад, и он отстроил тут новую. Чучельник охотился в лесах, но говорили, он делает и более редкие поделки – чучела диковинных существ. На такое находились покупатели. Когда Чучельник проходил мимо кладбища, нежители были готовы провалиться под землю в прямом смысле слова.

Седой решительный мужчина – начальник полиции по имени Симион Стан. «Нюх у Стана лучше собачьего», – говорили в полиции, и кто-кто, а Шныряла знала цену комплименту.

Последним – Шныряла затряслась от злобы, когда увидела его, – был костлявый человечек с юркими глазками. Титу Константин по прозвищу Алхимик говорил тихо, шепелявил и выглядел совершенно безобидным, тщедушным старичком. Худые руки, тощие ноги наводили мысль о том, что он болен и скоро сойдет в могилу. Однако старик намеревался прожить еще сотню лет и старательно над этим работал в лаборатории.

– Здесь был кто-то.

– Что вы, господин мэр! Ребята сказали, никого не видели. Все спят!

Теодор похолодел, а Шныряла только блеснула выпученными глазами.

– Когда мы подходили, здесь был кто-то, – повторил мэр.

Остальные члены Пятерки переглянулись, но смолчали.

Чучельник шагнул к дереву и зачитал надпись: