Питер Грант - Бен Ааронович

Затем нашли телефоны. Оба опознаны как принадлежащие Николь и Ханне, оба с разряженными батареями. Поскольку одиннадцатилетняя девочка скорее расстанется с почкой, чем с мобильным телефоном, рабочая гипотеза сменилась с «сбежали» на «похищение», и вот тогда-то веселье и началось по-настоящему.

Немедленно связали отдел уголовного розыска Херефорда, и Главное следственное подразделение прикрепили к тому, что теперь обозначалось как ОПЕРАЦИЯ «МАНТИКОРА». Как раз когда большинство детективов собирались домой — они, должно быть, были в восторге. Во время быстрой вылазки в кофе-поинт я обнаружил, что, несмотря на полностью оборудованный кабинет задержания и допросов, кабинеты с ХОЛМСом, столовую, вертолётную площадку и, не забывая знаменитые вибрирующие кресла, участок в Лемстере обычно занимает только команда безопасного соседства. По сути, его законсервировали на будущее — предположительно, на случай усиления трансграничных рейдов валлийцев. Главный инспектор Уиндроу, Доминик и все его коллеги перебазировались туда из своей базы в Херефорде — вот почему здесь было так чисто.

Офицер по связям с прессой связался с местными СМИ, но обнаружил, что его опередили. Кто-то уже связался с Leominster News и Hereford Times, предоставив имена двух девочек и подходящую душераздирающую фотографию обеих в панамах. Я узнал фон — это был определённо задний сад Марстоу. Я заметил красные качели, которые видел в окно кухни. Кто-то другой тоже узнал его, потому что в отчёте предполагалось, что Джоанн Марстоу сама связалась с прессой. Газетам было уже поздно менять заголовки, но местное радио и региональные теленовости Би-би-си отправили журналистов и согласились показать обращение за информацией. Местные новостные менеджеры, должно быть, взглянули на фотографию двух хорошеньких улыбающихся одиннадцатилетних белых девочек в одинаковых панамах и прослезились от радости. История стала национальной примерно за то время, которое потребовалось редакторам в Лондоне, чтобы открыть jpeg-файл, приложенный к электронному письму. К тому времени, как инспектор Эдмондсон проводил брифинг для всех новоприбывших в десять вечера, пресса уже собиралась в фойе.

Я пытался вспомнить, чем занимался той ночью, но ничего не приходило в голову.

Поиски возобновились на рассвете, и от недавно созданного Следственного подразделения последовал шквал действий, более двухсот из которых были ОЗИ зарегистрированных сексуальных преступников. Впечатляюще, что Следственное подразделение выполнило более ста Опросить-Зафиксировать-Исключить по одним только зарегистрированным сексуальным преступникам в Херефордшире и разослало ещё кучу в соседние полицейские силы. На момент проверки списка оставалось только три РСП[256] в радиусе двухсот километров от Рашпула, которых не проверили, и были серьёзные подозрения, что двое из них, возможно, мертвы.

В ХОЛМСе можно выполнить поиск по ключевым словам, полезность чего зависит от того, какие слова вы используете. Я попробовал, просто ради интереса, магия, волшебник, ведьма, невидимый, три разных варианта написания фея и потратил пятнадцать минут, отсеивая удивительно большое количество отсылок к книгам, телевидению и вечеринке в маскарадных костюмах, которую многие дети посетили за неделю до исчезновения. Одно показание, взятое у школьной подруги Николь и Ханны, привлекло моё внимание.

R175 H TST ГАБРИЭЛЛА ДАРРЕЛЛ РАЗНОЕ

КОНСТЕБЛЬ ТАСКЕР: Значит, у Николь был невидимый друг.

ГАБРИЭЛЛА: Да.

КОНСТЕБЛЬ ТАСКЕР: Как выдуманный друг?

ГАБРИЭЛЛА: Не совсем.

МИССИС ДАРРЕЛЛ: Николь всегда была очень творческим ребёнком. Не то что наша Гэби, которая очень рассудительна. Правда, Гэби? Никаких выдуманных друзей для тебя.

Я добавил повторное взятие показаний в свой список запросов на действия на том основании, что если не знаешь, куда идёшь, пробуй как можно больше направлений.

К пяти часам я закончил быстрый просмотр списка действий и сделал перерыв. Кто-то дал мне указания, как добраться до ближайшего супермаркета, но я заблудился и вместо этого оказался в огромном «Моррисоне». Я воспользовался возможностью, чтобы запастись тем, о чём Молли бы не подумала: бутилированной водой, снеками, фруктами и принадлежностями для бритья, произведёнными в этом тысячелетии. Внутри магазина кондиционер работал на полную. Так что я устроился в кафе при магазине и позвонил Найтингейлу, чтобы обсудить следующий шаг. Это имело дополнительное преимущество — не давать ушам других полицейских услышать дела Фолли.

— Ничего не бросилось в глаза? — спросил Найтингейл.

— Не по списку действий, — сказал я. — Рабочая гипотеза: они обе решили тайком выйти из домов и встретиться. И либо они сбежали, что маловероятно, либо с ними случилось что-то плохое.

Найтингейл спросил, почему побег маловероятен.

— Они ничего не взяли, кроме телефонов, — сказал я. — Сбежавшие дети почти всегда что-то берут. — Я брал оба раза, хотя в первый раз ограничился бутербродом с арахисовым маслом и джемом и номером 2000AD.

— Пока что предоставим более рутинную мерзость нашим деревенским кузенам, — сказал Найтингейл. — Твоя задача сначала установить, могли ли эти двое девочек контактировать с чем-то необычным.

— Например?

— С недобросовестным практиком, — сказал Найтингейл. — С деревенским колдуном или ведьмой, о которых мы не знаем, или с фейри, или полу-фейри, или каким-нибудь ревенантом. Изменилось ли у них обычное поведение или появились странные пристрастия?

— Отдел по расследованию жестокого обращения с детьми будет искать то же самое, — сказал я.

— Тогда предлагаю тебе посовещаться с ними, — сказал Найтингейл. — А ещё не мешало бы поболтать с их учителями и лидерами «Девочек-гидов»[257] или чем их там заменяют в наши дни. Если предположить, что они были гидами. Есть ли в приходе священник?

— Могу узнать, — сказал я и заметил, что парочка белых парней за соседним столиком косится на меня.

— Хороший приходской священник часто знает более эзотерические аспекты местной истории, — сказал Найтингейл. — Или, по крайней мере, раньше знал.

Оба были темноволосыми, бледнолицыми, несмотря на лето. Тот, что пониже, с голубыми глазами, а высокий носил солнцезащитные очки в помещении — что говорит о нём всё, что нужно знать. Рукава их серо-зелёных клетчатых рубашек были закатаны, обнажая мускулистые руки людей, которые действительно работают физически. В Лондоне я бы принял их за строителей, но здесь, в глуши, они могли быть лесорубами или стригалями овец — откуда мне знать.

— Ты мог бы ещё раз поговорить с Хью Освальдом, — сказал Найтингейл. — Посмотреть, не заметил ли он чего-то странного.

Кроме своей жуткой внучки, подумал я. Хотя с ней тоже стоило бы поговорить.

— Жаль, что мы не можем вынюхивать людей, как реки, — сказал я.

— Лично я очень рад, что эта способность, похоже, ограничена ими, — сказал Найтингейл. — Наша работа и так стала достаточно сложной. Тем не менее, как вы говорите…

Белые парни поняли, что я на них смотрю, но заколебались — вот в чём беда, когда ты расист в белом сердце страны: у тебя мало практического опыта. Я бросил