Колонизатор - Дмитрий Старицкий

От Канар до Бразилии идет сильное океанское течение. А обратно уверенный пассат гонит парусники в Европу мимо Азорских островов. Пароходы могут ходить где хотят, но только при наличии угольных станций заполняют которые пока также большими парусниками, которые становятся угольщиками на излёте карьеры.

В кают-компанию поставили от Бехштейна пианино которое моментом оккупировал второй помощник капитана Ухоненн. Немногословный финн изрядно послуживший в Русском императорском флоте и вышел досрочно отставку не видя перспектив. Быть вечным подпоручиком Корпуса флотских штурманов ему надоело. Играл на фортепианах он вполне уверенно для любителя, а большего нам и не надо было для разгона скуки.

В то время когда у Ухоненна не было настроения терзать пианино, заводили большой тумбовый граммофон. Новинку со скрытой в тумбе трубой. Открыл дверцы тумбы, завел пружину и слушай. А в закрытом виде вполне себе неприметная даже симпатичная мебель.

- Адмирал на мостике, - рявкнул рулевой, когда я поднимался на полуют. Это матросы так прикалываются на мой широкий галун на обшлаге кителя.

Пусть их. Мне даже приятно.

Капитан Шальбе отдал мне рапорт, что вахта проходит штатно. Происшествий нет.

- Где Победа? - спрашиваю.

- Отлучился в гальюн.

- Как продвигается его учеба?

- Неплохо. Азы морского дела вдалбливать в него не нужно. Память цепкая. Море любит. Будет с него капитан, не беспокойтесь.

Главный вопрос решен. Уже легче.

- Как ход?

Шальбе довольно улыбнулся.

- Неплохо. За сутки прошли двести тридцать миль. Почти как чайный клипер. Тот правда может и триста миль в сутки покрыть, но у него и площадь парусов больше трех квадратных километров, зато грузоподъемность кратно меньшая. Я уже не говорю про многочисленность экипажа клипера. Но главное в том, что порожних рейсов у них нет. Из Лондона в Калькутту везут дешевые фабричные ткани, тяпки и мотыги; оттуда в Китай опиум, а обратно в Европу чай и фарфор. В три конца и всё с прибылью. Три ходки в год. Два года и капитан миллионер.

По глазам Шальбе пробежала зависть. Он даже трубку вынул и закурил.

- Раньше был еще один такой треугольник - атлантический. Товары из Англии везли в Африку, там их меняли у местных царьков на рабов, черных рабов везли в Вест-Индию, а оттуда в Лондон сахар, табак и ром. Но как рабство запретили и работорговцев стали вешать на реях, этот треугольник завял. Все ушли в Азию.

- Нам такое не грозит - быть наркоторговцами, - заметил я. - Плавание до Буэнос-Айреса, как я понял, у нас маркетинговое. - И узрев поднятую капитаном бровь добавил, - Фактически исследование рынка перевозок и выяснить как нам в него встраиваться. А вот что обратно в Европу повезем?

- Решать вам, но я бы взял кофе и какао в Бразилии. - Тут же ответил Шальбе. - Даже если сдадим его ниже цены рынка на бирже в Гамбурге, то все равно будет выгода большая чем возить пшеницу в Англию по самой высокой цене. А объем трюма они займут одинаковый.

- А что надо возить в Китай, кроме опиума? - интересно же.

- Серебро, серебро и еще раз серебро. Несмотря на то что после опиумных войн Китай стал для морской торговли фактически открытым - это очень самодостаточная страна. Когда я был там прошлый раз мы продали только небольшую партию дешевых часов в медном корпусе. Все остальное пришлось везти в Австралию. Там германские механизмы неплохо берут, но контрабандой. Правда, сейчас мы с британским флагом и припиской в метрополии - нам можно торговать напрямую. А вот всем иностранцам торговля с британскими колониями только через лондонское Сити.

Поглядев на часы, Шальбе, извинившись, взял медный рупор и гаркнул в него.

- Команде принять винную порцию и приготовиться к принятию пищи.

Повернувшись ко мне спросил.

- Обедать вы будете с нами в кают-компании или у себя в каюте?

- С офицерами, - ответил я, озираясь.

Вокруг до горизонта со всех сторон была только вода, по случаю ясного дня отливающая густой синевой в мелкой зыби. От солнечных зайчиков в воде рябило в глазах.

Команда выстроилась в очередь к ендове с джином.

Для принятия винной порции на палубу боцман выносил граммофон и ставил пластинку с бодрым прусским маршем. А у матросов, как у собаки Павлова, под эту музыку выделялась слюна. Лишение винной порции было самым страшным наказанием на баркентине, особенно для финнов. Телесные наказания мы с Победой запретили. У нас не британский флот, где процветают ром, плеть и содомия.

Концертные рояли Бехштейна, несмотря на сильную конкуренцию Нью-Йоркской фирмы "Стэнвей и сыновья", мы продали в Филадельфии быстро. Европейский бренд владел умами в Новой Англии 1880-х с той же силой, как и во времена позднего СССР. Тем более что мы привезли новинку - полноразмерные рояли белого цвета, которые выглядели на сцене необычно и нарядно.

Но вот с кабинетными роялями обломились. У себя дома, а не в общественных концертных залах, богатая местная публика была более патриотична к относительно демократической цене в которой не было заложено стоимости океанского фрахта, а качество инструментов было вполне сопоставимым. Продали всего пару штук, хотя изначально надеялись, что именно кабинетные рояли будут в тренде.

Взяли попутный фрахт генерального груза в Гавану, в основном всякую мелочь повседневного спроса. И впервые дюжину пассажиров. В основном коммивояжеров, сопровождающих груз, но была и пара семей американцев-сахарозаводчиков с детьми, перевозящих свои семьи на постоянное место жительства в Гавану.

Пришлось взять на себя функцию "посаженного капитана" за табльдотом в пассажирском ресторане. Победа для этой роли не годился из-за слабого знания английского, который он к слову сказать усердно зубрил на пару с фельдшером во время атлантического перехода. Но выходил это у них пока слабо.

А Шальбе просто не любил пассажиров как таковых. Особенно женщин.

- Баба на корабле всегда к неприятностям, - бурчал он, отказываясь от совместного приема пищи с пассажирами.

Однако табльдот с капитаном