Кодекс Императора - Виктор Молотов

Как-то раз в одной из своих жизней, когда был довольно юн, чуть младше, чем сейчас, я служил гвардейцем при армии короля и мне довелось наблюдать такую казнь на площади.

Палач нанес три удара, но никак не мог перерубить шейный позвонок, и все это время человек продолжал громко стонать. Я не выдержал и поднялся на помост, затем подошел к палачу со своим мечом. Велел ему посторониться, а гвардейцу перечить он не посмел. И одним ударом доделал начатое. Казненный был предателем империи, но даже он не заслужил таких страшных мучений.

Хм, что-то моя машина не едет. Я уже пять минут, как вышел из тюрьмы, а на дороге пустота. Непорядок.

Телефон в кармане зазвонил и я ответил:

— Да, Алина?

— Господин, вашу машину задержали для проверки.

Ну вот, опять. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше палок вставляют мне в колеса. Такими темпами я эту машину до вечера не дождусь.

— Что делать? Вызвать вам такси? — спрашивает служанка.

— Ага, вызывай! Позвони Ивану, он меня несколько дней назад должен был встретить. Вот пусть сделает это сейчас.

— Ну там как бы самолет упал. А так я уверена, что он ждал вас в нужном месте! — начала она оправдывать своего друга. — Сейчас наберу.

Иван не заставил себя долго ждать, и достаточно быстро приехал за мной на обшарпанном такси. Я присел за заднее сидение, а спереди сидела Алина.

— Мы быстро, господин? — улыбается она.

— Вполне, — киваю я.

— Тогда погнали! — усмехается Иван и вдавливает в пол педаль газа.

Это был неопрятно одетый мужчина лет за сорок. Он производил такое впечатление, словно алкоголик с многолетним стажем решил на день протрезветь и сел за руль. Волосы взъерошены, а щеки и глаза красные, что я прекрасно видел в зеркало заднего вида.

Машина со скрипом сдвинулась с места.

— Кстати, господа, а ведь такси — не мой основной бизнес, — усмехается Иван.

— А чем ты еще занимаешься? — с прищуром спрашивает у него Алина.

— В шахматы играю на деньги! Причем очень успешно. А по вечерам могу и в гонках поучаствовать, — после этих слов он получил от Алины по голове свернутой газетой. — Ой! За что?

— Ты у меня сейчас хромать начнешь, если не прекратишь нести этот бред!

— Вот такая у меня нелегкая судьба, господин, — обращается он ко мне. — Работаю сменами по сорок часов, потому что дома ждут голодные дети. А каждый норовит обидеть бедного таксиста. Эх, — тяжело вздыхает он.

— Арлекин, серьезно… Прекращай, — говорю я.

— Слушаюсь! — сразу выпрямился он и успокоился.

На этом его россказни о бедной судьбе прекратились.

Ваня — один из моих помощников, который способен решить любой вопрос. Арлекином его прозвали, поскольку он искусный мастер маскировок и диверсий. А также у него проблемы с головой из-за особенностей дара, но для меня это совсем не проблема.

Я нашел этого парня в психиатрической больнице, когда ему было лет двадцать. Это были тяжкие времена, когда я был совсем юн. Мне приходилось искать людей старше и делиться с ними дарами, или же что-то решать с их обучением. Благо, у меня имеется доступ к некоторым имперским базам данных и я умело их использовал. Российская империя — это такой механизм, который может всё, были бы мозги.

Конечно, после того, как я находил этих людей, им приходилось пройти проверку временем. И по-настоящему важные дела я поручал им, когда был точно уверен в их преданности мне и империи!

Были случаи, когда меня хотели предать. Например, будучи десятилетним юнцом, я подарил дар стихии огня одному бедному парню лет восемнадцати с большим потенциалом, который в тридцатиградусный мороз лежал в закоулке, неподалеку от дворца. У него не оставалось ничего и я решил дать ему второй шанс.

Не из жалости, а иначе помогал бы каждому второму. Петр с отличием закончил элитную академию, но после пожара, в котором погибла вся его семья, у него совсем не осталось средств к существованию. Работу он так и не нашел, все знакомые отказались помочь, а в ночлежке не оказалось мест.

А через два года он этим же даром попытался меня убить, поскольку ему предложили за мою голову много денег. У меня тогда по чистой случайности оказался временный дар отражения и парень сгорел в собственном пламени. Что ж, проверку он не прошел. Но такова жизнь. Не каждый ценит то, что имеет. А некоторым, и вовсе, не нужен второй шанс.

— Да смени ты уже облик! Тошно на тебя смотреть! — говорит Алина Ивану.

— Арлекин играет свою роль до конца, — усмехается он, а затем срывается на смех.

— Чья это машина вообще? — спрашивает Алина, когда приступ смеха у него закончился.

— Понятия не имею, — пожимает он плечами. — Я нашел эту машину на штрафстоянке и просто сменил номера. Да вы не представляете, какой там бардак творится! Полицейским разрешают брать в пользование машины со стоянок!

— А зачем ты в полицейского переоделся?

— Как зачем? А где бы я еще так быстро машину нашел?

Жестяная банка — прямо-таки идеальный транспорт для наследника. Я уже представил, как на этом такси приехал на коронацию, вышел из машины, а стоящие вокруг журналисты так и зависли с камерами в руках.

Хотя в прошлых жизнях всякое было, я ездил на ослах и на верблюдах. По сравнению с переходом через пустыню, вместе с караваном бедуинов, поездка в старом такси просто прекрасная.

Еще бы Иван не гнал, как умалишенный. Хотя, в каком-то смысле, так и было. Это на первый взгляд его езда казалась неаккуратной, но на самом деле, за все годы работы на меня, он не попал ни в одну аварию, не считая той, что устроил специально, чтобы оторваться от преследователей. Тогда он умудрился прикинуться мертвым. И лучшие столичные лекари не смогли найти в его теле признаки жизни.

У Арлекина — дар плоти. Он может менять тело по своему усмотрению. А вот с одеждой иногда возникают накладки, но благо комплект стандартных форм у Ивана имелся. Кажется, что у него гардероб еще больше, чем у Алины, если такое вообще возможно.

Но при всем при этом Арлекин учился у одного из лучших отставных оперативников в империи. Михаила Сергеевича я знал с самого детства, и видел с какой радостью он уходил на пенсию. Этот человек был профессионалом своего дела и всегда всей душой болел за империю. Ему было больно видеть, что с ней сейчас происходит.

Мне