Конец цепи - Фредрик Т. Олссон

16 ноября 1974 года с крупнейшего в мире радиотелескопа, который в целях той же науки построили в Аресибо в Пуэрто-Рико для наблюдения за звездным небом и для того, чтобы больше узнать о происхождении Вселенной, физических законах и еще бог знает о чем, в космос отправили радиосообщение, предназначенное поведать иным цивилизациям о нашем существовании.

Именно об этом шла речь.

Уже подростком Вильям Сандберг не испытывал особого восторга от своих соседей. Он давно на собственном опыте убедился, что те, с кем ты живешь через стенку или вместе подстригаешь одну и ту же изгородь каждый со своей стороны, не обязательно являются твоими друзьями. Они скорее больше мешают, постоянно лезут со своими нравоучениями или идиотскими точками зрения по вопросам, в которых ничего не смыслят. Основываясь на этих умозаключениях, он абсолютно не понимал, почему у ученых возникло желание связаться с какими-то возможными соседями по Вселенной, о которых мы даже не знали, кто они такие и как могут отнестись к нам. Не лучше ли продолжать спокойно жить каждый сам по себе?

Именно так считал Вильям.

И все равно не это в первую очередь не понравилось ему в семнадцать лет.

А сообщение само по себе.

Впервые Вильяму представилась возможность изучить его в деталях, когда оно попалось ему на глаза в одной из научно-популярных газет, которые, рассортированные по годам и датам, лежали стопками в его комнате. И первой его мыслью после знакомства с ним стало, что создатель данной белиберды явно накурился чего-то неслыханно неприличного, прежде чем взялся за дело.

Послание, которое человечество решило отправить в космос, представляло собой картинку.

Или, точнее говоря, подборку неслыханно больших черных и белых пикселей, призванную показать получателям, как выглядят люди, какое у них строение и где их можно найти.

Это они должны были узнать из послания. Если бы сумели правильно перевести.

Что выглядело не самой простой задачей.

Прежде всего беднягам с других планет потребовалось бы додуматься записать принятые импульсы в виде последовательности точек и пустот между ними, чтобы они на самом деле приобрели форму пикселей. После чего им следовало понять, что представляет собой сама картинка. А сделать это также было не просто. Еще в 1973 году Вильям видел телевизионную игру с более детальным решением.

Но наиболее нелепым представлялось то, как, по мнению ученых, наши возможные космические товарищи должны были переделать послание в картинку.

Для этого существовал только один способ.

Разделить принятые пиксели на 73 ряда.

Не на 72. Или 74. Не на 11, или миллион, или на какое-то другое число, а именно на 73. А если сделать это, в каждом ряду оказалось бы 23 пикселя слева направо, и тогда стали бы видны фигуры, составлявшие само сообщение. Если разделить их каким-то другим способом, не удалось бы увидеть совсем ничего.

Но боже праведный!

Неужели любые формы жизни во Вселенной смогли бы понять подобное?

Сообразить, что с нежданным посланием с чужой планеты надо обойтись именно таким образом?

Да. Явно так рассуждали определенные ученые.

И потом они, счастливые, послали свой привет в безвоздушное пространство. И долго сидели и ждали, насколько Вильям знал, ответ, который так никогда и не пришел.

Об этом Вильям Сандберг думал, когда шествовал через гигантскую серверную комнату, сложный лабиринт из современной техники, расположенный под большим средневековым замком.

Они спустились по старинным ходам, и сейчас его вели дальше по системе значительно более новых комнат и коридоров с одетыми в железо стенами и залитыми бетоном полами, и, пока они двигались к неизвестной цели, Вильяму стало интересно, насколько велик подземный объект, куда он сейчас попал. Он вдыхал сухой, прохладный воздух, предназначенный, чтобы предохранить компьютеры от перегрева, и шел нога в ногу с Коннорсом и двумя охранниками, которые давно присоседились к ним и шествовали каждый со своей стороны от него. И пытался понять, что собственные мысли старались рассказать ему.

Итак, он узнал структуру.

Двадцать три пикселя в ширину, семьдесят три в высоту.

Так все обстояло.

Похороненные в его шифрах шумерские тексты были составлены точно как послание, отправленное человечеством в космос сорок лет назад.

В дальнем конце серверной комнаты находилась автоматическая стеклянная дверь в центр управления, а с противоположной стороны от него железная дверь открывала доступ в новый коридор, куда просто в бессчетном количестве выходили железные двери. И если исходить из того, что Вильям уже видел, под землей находилось по-настоящему грандиозное сооружение.

И если судить по потускневшей и потрескавшейся от времени краске и прочим внешним признакам, все вокруг него простояло в таком виде не один десяток лет. Архитектура была ретрофутуристской, граничащей с восточноевропейской, и вполне подошла бы в качестве декораций для какой-нибудь компьютерной игры или фильма по мотивам комиксов, где действие происходит в будущем, с летающими автомобилями, блестящими нарядами и прочей похожей атрибутикой. И он не мог решить для себя, выглядело ли все это в каком-то смысле пугающим или просто примитивным с точки зрения современного человека.

В любом случае это обеспечивало желаемый эффект. Уведомляло любого, попавшего сюда, что он имеет дело с очень серьезной организацией.

И одновременно вызывало массу вопросов.

Несмотря на все двери и выходящие в коридор окна совещательных комнат и офисов с непрозрачными стеклами, одно бросалось в глаза. Люди, точнее, их отсутствие. За время всей прогулки, после того как они миновали последнюю массивную деревянную дверь и оставили за спиной старую часть здания, он видел самое большее тридцать-сорок человек. Хотя помещения, которые они проходили, могли вместить в двадцать раз больше. Где же находились все остальные сейчас?

Но Вильям Сандберг оставил свои вопросы при себе. Поскольку они, похоже, добрались до конечного пункта своей прогулки и оказались в подземном холле, большой лишенной окон комнате с прямыми самолетными креслами и диванами и барными столиками, где можно было подождать начала какой-нибудь важной встречи или совещания, отдохнуть в перерыве и обсудить что-либо в непринужденной обстановке. Именно для этого она явно предназначалась, поскольку далее, вне всякого сомнения, находилась какая-то аудитория, куда и лежал путь Вильяма. Металлическая дверь в нее уже стояла открытой, и они, не останавливаясь, проследовали прямо туда.

Даже если совещательная комната, где Вильям впервые встретился с Франкеном, произвела на него впечатление своими размерами, она выглядела крошечной каморкой по сравнению с помещением, куда он вошел сейчас. Посередине его находился большой круглый стол по меньшей мере на тридцать сидячих мест с пустым пространством посередине.