Отрок. Перелом - Евгений Красницкий

Отроки, начавшие было шуметь, вдруг разом притихли.

Все искали глазами кого-то, кто мог бы сказать нужное слово, принять решение, дать команду и повести за собой. Того, кто был для всех. Только этого одного рядом не было. Вчера Веденя ничего такого и не делал: кричал, бегал, вроде и без особого смысла, а вот нате вам! Словно веревочку, что их связала, выдернули. Накануне они себя чувствовали хоть и бестолковым, но воинством, а сейчас… Толпа, одно слово.

И на душе у всех только пустота и ужас.

– Что делать-то? – совершенно убитым голосом Одинец задал наконец мучивший всех вопрос. – Домой нельзя.

– Нельзя! – так же угрюмо подтвердил Карась.

Остальные почесали затылки, подумали, покривились, представив свое возвращение к родителям, вздохнули и согласились – нельзя. Никак нельзя. Лучше уйти.

– Может, Гераську отметелить? С дружками? – предложил рыжеватый отрок, родич Луки, Бронька.

– Угу, в самый раз. Вот тогда точно героями станем, девки внукам рассказывать будут. После драки кулаками махать, всей кучей на пятерых! – скривился Каська.

– На четверых, – поправил кто-то, – Мотьку Кашу Федька Малый с братьями вчера еще отделал. На руках домой принесли.

– Еще веселее. Сопляки без нас справились!

– Так что делать-то? – встрял с вопросом Тяпа.

– Кабы знать. Обгадились, дальше некуда. Дядька Лука каждый день о воинском братстве говорил. И дядька Игнат тоже.

– Вот и давайте сделаем, что положено воинскому братству! – неожиданно выдал Бронька. – Сами в поход сходим. А как добьемся славы, так и дядька Лука простит!

– Дурак! Какой славы? Нас и до новиков еще не довели! – Карась был чуть старше остальных, потому и рассуждал более взвешенно. – Что мы умеем? И оружия нет…

– Холопов приведем! Или ладью захватим! – завелся Бронька, – тогда враз…

От него только отмахнулись. Не до веселья им сейчас было, а то бы вовсе засмеяли. Какая ладья? Откуда она здесь, в начале лета? А холопы? Это еще кто кого приведет: холопы-то ведь тоже не в дровах найдены, есть и из ратников.

Но сама по себе мысль понравилась. Ладья не ладья, но не зря же их чему-то учили. Холопов, конечно, не возьмут, но что-то же добудут? И отвагу покажут, и старосте Аристарху добычей поклонятся, чтобы с Лукой поговорил. Глядишь, и простит. Настроение отроков самую малость улучшилось. Обозначилась какая-то цель, и мир стал чуть светлее, а стоило только появиться надежде, и мальчишки, как им и положено, легко приняли желаемое за вполне возможное. Ну, не может быть совсем плохо! И уж точно не с ними: они – сила.

– Ладно, попробуем, – согласился, наконец, Карась. – Айда на старые выселки у озера. Там теперь никого нет, вот там и подумаем.

Отроки толпой двинулись к лесу. Одинец, глянув на остальных, нерешительно дал команду:

– Ух! – никто не возразил и следом раздалось, – раз! Ух – Раз!

Стараясь двигаться в ногу, бывшие воинские ученики скрылись в лесу.

Дождавшись, когда мальчишки окажутся подальше, на той же скамье устроились Лука с Игнатом: они далеко и не уходили. А Леха Рябой и вовсе наблюдал за отроками с заборол.

– Слышь, Лука, а не круто ты с ними? Сопляки ведь еще.

– Не, Игнаша, никак по-другому… – Лука вдруг улыбнулся. – Ты сам вспомни, что вам Гребень устроил. Леха! – позвал он Рябого. – Помнишь, как он этих мелких тогда научил?

– А как же!

Теперь улыбались все трое: что да, то да – Гребень был безжалостен. Или им тогда так казалось. Хорошо теперь с высоты лет вспоминать, как оно было, да зачем: прожито и понято все. А коли не понято, так прожито зря.

Это молодым все внове, все непонятно и понять пока ума не хватает. Как слепые, тычутся в обочины там, где дорога прямая, а обернуться посмотреть не могут: жизни-то за плечами всего ничего. Вот им и кажется, что прямо идут, пока в канаву не свалятся. Хорошо, если старики рядом окажутся, тогда и из придорожной канавы правильную дорогу можно найти. А когда нет никого?

Не зря Лука Гребня помянул. Поколения сменились, а все повторяется. И лет-то совсем немного прошло, а нате вам! Надоело однажды отрокам, которых Гребень учил, деревянными палками махать, решили себе сами славы и доли добыть. Сбежали ночью – к ратнинской сотне прибиться думали. Три десятка ратнинцев тогда вышли вылавливать татей, что у Княжьего погоста баловали.

Да разве старого рубаку обдуришь? Парни только– только успели к реке ниже погоста выйти, а он уж там на камушке сидит, их дожидается. Обратно всю дорогу Гребень неспешным шагом да с роздыхом шел, веточкой от комаров отмахивался, а они, ученики воинские, вокруг него кругами бегали. То есть бегали те, кто свободен был, а шестеро, сменяясь по очереди, вместо лошади троих самую малость подраненных ратников на себе до дома тащили. На обратном пути, как по заказу, телегу с ними встретили, вот Гребень и велел вознице возвращаться, а мальчишек заставил носилки сделать да раненых на них перенести.

По дороге же пояснял, что своих они предали, Ратное бросили, им, мальчишкам, доверенный пост. И не важно, что пост тот не на стенах. А ну как случится что? Да еще отцов и братьев своих под удар поставили: как им с татями управляться, когда безоружные мальцы по лесам без няньки бегают, в былинных ратников играют.

Домой едва живые добрались, а Гребень еще и наставлял: не хотели-де головой думать, ногами соображайте, однако никому об их походе не рассказывал и позже не вспоминал. В селе все равно узнали, конечно, а им самим запомнилось навсегда. И остальным урок вышел знатный, да такой, что по сей день всех, кто в тот «поход» ходил, нет-нет да подначивали.

– Это да…. – закивал головой Игнат, который тогда тоже оказался среди выучеников Гребня, – но ведь и время другое было. Сам вспомни. Мож, не стоит так мальцов, ну как сломаются?

– Игнат, ты сам глянь: с четырех десятков ратников едва полтора десятка учеников наскребли! – Лука с досады хлопнул себя по колену. – А новиков сколько, задумывался? И вовсе нет, если с прошлыми годами сравнить – хорошо, если этих поднять успеем. Что ни говори, прав Корней: сотню поднимать надо. Будем над ними трястись, какие из них ратники получатся? Кто не сдюжит, так пусть уж лучше сейчас, чем когда в новики выйдут… Леха! Что они там? – поинтересовался рыжий десятник.

– Думают… – откликнулся сверху Рябой.

– Не ссорятся?

– Да нет, обсуждают чего-то.

– Это хорошо, это радует. Не ссорятся, значит есть надежда, что осознали, и толк из них выйдет. Хе! Только бы в поход не сбежали, – и все трое понимающе гоготнули. – Игнат, присмотришь?

– О, к лесу двинули! – донесся сверху голос Рябого. – Неужто и в самом деле за долей собрались?

У леса слышалось: «Ух-раз! Ух-раз!»

Заброшенная заимка на неудобьях представляла собой несколько полуразрушенных хибар, вбитых в землю чуть ли не по самую дерновую крышу, и каких-то столь же ветхих хозяйственных строений, окруженных чем-то вроде местами поваленного, но еще поддающегося опознанию тына. Трава тут росла не сенокосная, свистун все больше да низкий чахлый кустарник, река близко, но подход к ней неудобный, а земля под огороды негодная. Кто и когда пытался тут обжиться и куда делся, все давно забыли. Может, еще до переселения в эти места сотни тут кто-то обитал, да потом ушел или вовсе сгинул – бог весть. Мальчишек это не интересовало. Главное, место укромное, от села достаточно далеко, а хибары хоть и ветхие, а под крышей. Да и тын подправить не долго – какая-никакая, а все ограда.