Резистент - Милена Оливсон

Выскакиваю из корпуса и несусь по двору, едва не роняя бумаги. «Венера». Я должна увидеть, что там происходит. От бега кулон на моей шее болтается из стороны в сторону. Кулон Иванны.

Пересекаю двор, останавливаюсь у входа в лабораторию. Осознаю всю нелепость своей задумки. Я решила, что просто войду и начну искать ребят, а если меня кто-то заметит, изображу дурочку и скажу, что перепутала корпус. Только как можно перепутать корпус? Никто не поверит. Может, так и останусь в этой лаборатории до конца своих дней.

Только я уже твердо решила, что войду. Провожу ключ-картой в замке, на щитке высвечиваются имя и номер врача. Несколько бумаг слетает со стопки на землю; судорожно собираю их, рискуя растерять всю стопку. Наконец вхожу внутрь.

Обычный холл. Светлые стены, яркий электрический свет. Пара диванчиков, двери, лифт. Никакой охраны. И тут вдруг приходит в голову: а ведь Агата могла врать. С самого начала кормить меня сказками. Может, Иванна и остальные и правда вернулись домой? Может, нет никаких секретных лабораторий? Допустим, Агата просто хотела уйти из Центра, а для этого была нужна помощь разведчика. Наивного, ничего не подозревающего разведчика. Вроде меня. Вот она и дала мне стимул, а я развесила уши.

Все складывается, как паззл. Почему она выбрала именно меня? Потому что Гарри умней, он не такой доверчивый осел. Разве не странно, что в ЦИР все так спокойно? Пока единственный человек, который пугал меня своими рассказами, – доктор Агата. И ее слова я никак не могла проверить; оставалось принимать их за чистую монету. Может, я даже не абсолютный Резистент. Просто очередная ложь, чтобы заставить меня помогать.

Я еще никогда не была так зла и растеряна одновременно.

Собираюсь уже бросить все и вернуться в «Солар». Разворачиваюсь к выходу и сталкиваюсь с Берневым. Прямо лицом к лицу – точнее, своим лицом к его груди. Втягиваю воздух и слышу запах Бернева – пахнет он каким-то лекарством.

Черт.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, растягивая слова. И смотрит на меня так яростно, что вот-вот дыру в голове прожжет. Медленно поднимаю взгляд на его лицо. Глаза у Бернева серые, холодные, с отблесками стали.

– Простите, – плавно отступаю назад, – меня попросили помочь.

– Кто?

– Одна медичка…

– Медичка? – он повторяет это слово прямо-таки с отвращением. – Чтобы больше от тебя этого слова не слышал.

– Простите. Доктор. Она была занята, так что попросила отнести эти бумаги.

– Сюда?

– Ну… да.

Мне конец. Надо было сказать что-то другое, более правдоподобное, но я потеряла способность соображать под взглядом этих холодных глаз.

– Сюда, – Бернев чуть наклоняется ко мне, его хищный нос оказывается совсем рядом с моим, – вход строго запрещен. Всем. Здесь опасно. Ты хорошо меня поняла?

Быстро-быстро киваю. Я боюсь даже дышать, чтобы не вдохнуть его запах.

– Хорошо.

Он отстраняется, и я перевожу дух. Как человек может вызывать столько ужаса одним своим взглядом? Ноги трясутся, я неровной походкой иду к дверям. Чувствую, как Бернев смотрит мне вслед. И как только оказываюсь снаружи, пускаюсь бежать. Вбегаю в «Солар», поднимаюсь в тридцать третий кабинет. Здесь уже ждет другой медик. Оставляю бумаги на столе. А вот ключ-карту незаметно кладу в карман.

Теперь-то я просто обязана узнать, что же происходит в «Венере».

На занятиях после обеда я сама не своя. Во-первых, я не знаю теперь, можно ли верить Агате. Во-вторых, Бернев видел меня в лаборатории и теперь наверняка что-то заподозрил, даже если не сделал этого раньше. В-третьих, медичка, то есть доктор, может обнаружить исчезновение карты и доложить кому-нибудь. Конечно, она может открывать двери и с помощью своего пальца, как и все врачи. Но надежда, что она просто забудет о том, что давала мне карту, – ничтожная. Если мне все же удастся проникнуть в «Венеру», я просто подброшу карточку в кабинет, как будто она там и валялась где-нибудь под столом. А если не удастся… это уже не будет иметь значения. Если меня застанут за проникновением в лабораторию, мне конец. Уже не получится сделать вид, что я что-то не так поняла. Пропаду, как пропали Иванна и мальчики…

– Эй, ты слышишь? – Гарри трогает меня за плечо.

– А? Что?

– Что-что. На ужин пошли.

Я и не заметила, что занятия кончились. Иду за Гарри по коридору и чувствую себя тряпичной куклой, такой же вялой и мягкой. Мне невыразимо страшно. Остаться бы сейчас в тихой комнатке, – но нет, тогда я никогда не успокоюсь. Мне если что в голову взбредет, потом не выгнать.

Дожидаюсь отбоя. Никто, конечно, не ходит по комнатам, не укладывает нас спать, но свет выключается ровно в десять, причем по всему корпусу. Хочешь посидеть за книжкой допоздна – включай фонарик и не шуми. Мне это даже на руку. Собираю вещи: нож в карман, фонарь в руку. Нахожу свою старую куртку – не носила ее больше месяца. Вот уж не думала, что надену снова. Но на ней есть капюшон, а мне стоит прикрыть лицо. Собираю волосы в хвостик и заталкиваю под черную шапочку, которую получила уже в Центре. Вряд ли меня можно будет узнать, даже если камера засечет: высокая девчонка (а может, и не девчонка, в темноте не различишь), стандартная черная форма, волосы и лицо скрыты. Вот только если камера снимет, как кто-то проникает в «Венеру», Бернев и так поймет, что это я.

Выбираюсь из комнаты. Повезло, что я теперь живу одна. Одной проблемой меньше. Стараюсь не шуметь, хотя по коридору мне ходить и не запрещено, пробираюсь к лестнице. Крадусь по двору вдоль стены. Надеюсь, она как-то ограничит видимость. Знать бы, где эти камеры расположены! Я довольно ловкая, может, смогла бы все время идти по «слепым пятнам». А так – прячусь за углами, мусорными контейнерами и коробками, сваленными у зданий. Короткими перебежками приближаюсь к «Венере». Грудную клетку просто распирает от стука сердца. Но к страху присоединяется что-то еще. Азарт. Да, я чувствую себя шпионкой, пробирающейся в секретную лабораторию. Но разве это не почти то же самое?

Черная дверь уже маячит рядом. Провожу картой в замке. Лишь бы не был отключен! Но все работает. Вхожу, озираюсь. Куда идти? Лифт на этаже звякнет. Это мне не подходит. Надеюсь, здесь есть лестница. Прикладываю ухо к одной из дверей – тихо. И закрыто. Хорошо, что у меня есть карта. Провожу своим ключиком в замке, и раздается гудок, а на экранчике высвечивается: «нет права доступа». Вот так-то. У доктора, значит, прав нет. Тут точно что-то не так.

Подхожу к следующей двери. Она вообще не заперта, так что я просто заглядываю внутрь. Впереди длинный и темный, похожий на разинутую звериную пасть, коридор. И я ступаю в эту пасть. Дохожу до самого конца. На двери слева – табличка «туалет». Остальные двери без названий и даже без номеров. Вот и догадайся, что там.

И тут я застываю, как будто снова потеряла контроль над телом. В другом конце коридора открывается дверь. В упавшей оттуда полосе света я вижу чью-то тень. Двигайся! Делай хоть что-нибудь! Заторможенно, как в дурном сне, отрываю от пола одну ногу, затем вторую. Дергаю дверь туалета и влезаю внутрь, падаю на кафельный пол. Боль от удара локтем возвращает мне трезвый рассудок. Если он меня не заметил, то все хорошо. Отсижусь здесь. А если он и шел в туалет? Тогда мне точно конец. Но, может, шанс и есть. Закрываюсь в одной из кабинок, проверяю, держит ли защелка дверь. С ногами влезаю на унитаз. Вроде не будет видно снаружи. Главное – не шуметь. Жду. Кажется, бешеный стук сердца меня выдаст. Или это только у меня в ушах он звучит так громко?