Голодный дом - Дэвид Митчелл

«Похоже, добрый доктор и сам был из таких», – думаю я и спрашиваю:

– По-вашему, Кантильону можно доверять?

Старик трет покрасневшие водянистые глаза и задумчиво хмыкает.

– Ну, Четвинд-Питты ему доверяли, в нашей истории это главное. Они согласились на его предложение, а вот о дальнейших событиях Леон Кантильон и леди Альбертина рассказывают по-разному. Леди Альбертина утверждает, что Кантильон пообещал забрать близнецов всего на несколько месяцев, а Кантильон настаивает, что Четвинд-Питты назначили его бессрочным опекуном Грэйеров и не интересовались, куда и на какой срок он увезет Нору и Иону. Кто из них говорит правду, а кто лжет? Мне это неведомо. Сами знаете, у правды есть странное свойство изменяться в зависимости от развития последующих событий. В общем, Леон Кантильон увез близнецов сначала в Дувр, потом через пролив в Кале, затем в Париж, Марсель, а оттуда – пароходом в Алжир. Леди Альбертина называет это похищением. Впрочем, Четвинд-Питты слишком поздно спохватились. Даже в наши дни репатриация несовершеннолетних – дело долгое и непростое, а в те годы шестнадцатилетние подростки считались взрослыми. Вдобавок шла война, а в Алжире действовало французское колониальное законодательство. Так что вернуть близнецов не удалось.

– Погодите, их насильно увезли, что ли? – недоумеваю я.

По лицу Фреда Пинка ясно, что он об этом думает.

– А что было выбирать нищим сиротам? Жизнь среди зябких английских болот в полной зависимости от милости знатных и богатых покровителей либо изучение оккультных наук под алжирскими звездами. Вы бы сами что выбрали?

– По-моему, все зависит от веры в оккультные науки.

– А близнецы в них верили… – Фред Пинк делает глоток пива. – И Салли верила.

«А если бы не верила, – с горечью думаю я, – то не играла бы в охотников за привидениями на незнакомых улицах посреди ночи. И ничего бы с ней не случилось…»

Пожалуй, вслух этого говорить не стоит.

– Значит, Грэйеры остались в Алжире.

– Да. Телепатией Нора и Иона уже владели, а под руководством опытного наставника в них наверняка развились бы и другие паранормальные способности. Бесспорно, Леон Кантильон умел манипулировать людьми, но дело свое знал, – говорит Фред Пинк, разглядывая фотографию доктора. – Он отвез близнецов к белому сеиду из Эр-Рифа, я об этом мистике уже упоминал. Сеид оказался последователем некоего оккультного учения под названием «la Voie Ombragée», то есть «Путь Мрака», и жил «в доме со многими обителями»^{40} у быстрой реки в высокогорной долине, местоположение которой Кантильон хранил в секрете; в своих мемуарах он упоминает лишь, что от Алжира туда был день пути. Хотя близнецы не говорили по-арабски, белый сеид взял их в ученики – наверное, разглядел в них нечто особенное. Кантильон вернулся в госпиталь Иностранного легиона, но раз в две недели приезжал к сеиду, проверял, как идут дела у подопечных.

За окном визжат тормоза, женский голос орет:

– Поворотник включи, мудак!

– Мистер Пинк, – говорю я. – Простите, но я не понимаю, как все это связано с исчезновением моей сестры.

Фред Пинк кивает и глядит на стенные часы. Время 8:14.

– Вот если до девяти я вам не объясню, во что именно ваша Салли и мой Алан вляпались, то сам для вас такси вызову. Честное слово.

Фред Пинк на лжеца не похож, зато похож на выдумщика и фантазера, который любит изобретать альтернативные истории. Впрочем, за девять лет мои поиски Салли так ни к чему и не привели. Может быть, сама судьба, в лице Фреда Пинка, подсказывает мне, что искать надо в неочевидных местах? Ну вот сейчас и попробуем.

– Договорились. И что же, в программу обучения близнецов входило общение с духами?

– Умеете вы правильные вопросы задавать, мисс Тиммс. – Фред Пинк достает коробочку мятного драже «Тик-так», вытряхивает три штучки, предлагает одну мне – я отказываюсь – и высыпает все три в рот. – Нет, доктор Кантильон леди Альбертину обманул. По-моему, он и сам прекрасно знал, что сеансы – почти всегда жульничество. После смерти душа пересекает Мрак, пространство между жизнью и морем Пустоты. Путь этот занимает сорок девять дней, но вай-фая там нет, если так можно выразиться, и сообщения посылать невозможно. Ни туда, ни оттуда. Медиумы, может, и считают, что слышат голоса усопших, но в действительности такого не бывает.

Ого, а дедок-то свихнулся.

– Сорок девять дней? Это точно?

Фред Пинк пожимает плечами:

– А что такого? Скорость света определена точно, правда? И число пи. И химические формулы. – Он с хрустом жует «Тик-так». – Вы в Северной Африке бывали, мисс Тиммс? В Атласских горах?

Я мотаю головой.

– А я вот съездил пару лет тому назад. Выиграл три тысячи фунтов в моментальную лотерею – и поехал. Три тысячи фунтов в Алжире – целое состояние, если расходовать с умом и от карманников держаться подальше. Ох, горы там вздыбленные, небо сухое, ветер горячий, все такое… странное, чуждое, необычное. Я до смерти этого не забуду. Если там долго прожить, то иначе мыслить начинаешь. Наверное, поэтому в шестидесятые хиппи туда и ломанулись, в Марракеш и тому подобные места. Знаете, мисс Тиммс, все-таки местность на любого человека действует, а пустыня нас, бледных северян, так изменяет, что родная мать не признала бы. День ото дня близнецы теряли свою английскость. Они потихоньку выучили арабский, питались местной пищей – лепешками, хумусом и инжиром. Иона бороду отрастил, Нора ходила в абае, как положено правоверной мусульманке, а сандалии и дишдаша в жару гораздо удобнее ботинок, запонок, нижних юбок и прочей привычной нам одежды. Кантильон пишет, что близнецы забыли о календаре. Прошел год, за ним второй, третий. Нора и Иона изучали оккультные премудрости и странные науки, для которых нет названия в английском языке; они постигали то, что доступно лишь избранным умам, да и то не всяким. С внешним миром Грэйеров связывали только редкие приезды доктора Кантильона. Он рассказывал им о том, что происходит в мире – о кровавой бойне во Фландрии, о провале Дарданелльской операции, о тяжелых потерях в Месопотамской кампании, о политических чаяниях властей в Лондоне, Берлине, Париже и Вашингтоне, – но для Норы и Ионы все это казалось историями, вычитанными в книгах. Действительность была для них совсем иной. Долину, в которой жил сеид, они считали домом, а Путь Мрака стал для них родиной. Отечеством. – Фред Пинк почесывает шею – похоже, у него псориаз – и глядит сквозь меня, на залитые лунным светом далекие Атласские горы.

Часы с треснувшим циферблатом показывают 8:18.

– И как долго они там прожили?

– До апреля девятнадцатого года. Все кончилось так же неожиданно, как и началось. В один из приездов Кантильона сеид объявил, что научил близнецов всему, чему мог. Теперь их наставником должен стать земной шар. Что он имел в виду? И куда теперь податься? Возвращение в Англию их не привлекало – Четвинд-Питты вряд ли приняли бы близнецов с распростертыми объятьями. В Ирландии назревала гражданская война. Франция, как и вся Европа, страдала от последствий Первой мировой. Об Алжире все забыли. Леон Кантильон любил жить на широкую ногу, но с деньгами обращался беспечно и зарабатывать их не умел. Вдобавок теперь ему пришлось заботиться о странных близнецах – англичанах с арабскими ухватками. Как превратить оккультные знания Грэйеров в источник безбедного существования? Поразмыслив, Кантильон с близнецами решили отправиться в Америку. В июле того же года вся троица – дядюшка Леон с племянниками – отплыла в Нью-Йорк, пассажирами второго класса. Нора и Иона жаждали увидеть мир, точно так же как и нынешняя молодежь. В Нью-Йорке они сняли дом на Клинкер-стрит, в Гринвич-Виллидже.