Псевдо - Виктор Крейг

Под полотенцем надеваю «боксеры» и бросаю его на пол. Тянусь за шортами, но нарастающий рокот за окном меня прерывает…

Догадка.

– Вертолет? А ну-ка, пойдем, – я тащу Варю на лоджию и ставлю рядом с собой. – Вон там, видишь?

Не один, а целых пять вертолетов грохочут с левой стороны. Довольно низко над землей. Они ближе и ближе. Уже можно рассмотреть некоторые детали и понять, что это военные. В сером цвете, хищные вытянутые морды…

Тот, что позади всех, сбрасывает скорость, снижается и зависает метрах в двадцати над небольшим пустырем напротив дома.

– Поздновато для помощи населению… Что думаешь?

Молчание – знак согласия.

Боковая дверь вертолета отъезжает в сторону. Наружу выплевывается веревка и, как только она касается земли, один солдат проскальзывает по ней вниз, отбегает в сторону и достает из-за спины автомат.

Облаченный в черную форму, с противогазом на голове он застывает на месте, походя на безжизненную статую.

На шум собираются Дикие. Плетутся со всех сторон к вертолету, из которого спускаются еще четверо солдат. Такая же форма, такие же противогазы. Рассредоточившись по кругу, они вскидывают такие же автоматы и также застывают.

Любопытство.

– Да, и мне интересно… – говорю я, наблюдая, как вертолет набирает высоту и скрывается из вида.

На смену грохота лопастей приходят звуки выстрелов, эхом разносящиеся по округе. Привлекают новых тварей…

По одной пуле на Дикого. Без лишних движений, без потраченных впустую патронов. Четко и слаженно. Они держат под контролем все направления, не давая шанса близко к ним подобраться.

– Может, это удачный момент?

Опасение.

– Им там не до меня. Все получится… – внезапная волна бодрости и воодушевления толкает на действия. – Если не буду тормозить, то успею.

Я возвращаюсь с Варей в комнату.

Свободные шорты болотного цвета, свободная бордовая футболка – ничто не должно сковывать движения. Носки белые.

Усмешка.

– Разве что, на свидание со Смертью…

От этих слов Варя мрачнеет.

– Да шучу я! Шучу! – я подбегаю к ней, хватаю за костлявые кисти, и кружу ее по комнате.

Колесики, прикрепленные к стойке, на которой держится Варя, чуть слышно скрипят.

– Так, не отвлекай. Я быстро… Туда-обратно, – я возвращаюсь к шкафу и обдумываю, чем получше замотать левую руку.

Рваные футболки – неплохо, но…

Где-то на кровати вибрирует телефон – подлетаю с колотящимся сердцем и смотрю на экран.

Артем… Принимаю вызов.

– Артем! Живой?! – зачем-то кричу в трубку.

– Крис… Да, живой… Пока… Пока что. Ты где? – говорит он неуверенно и сбивчиво.

– Дома, а ты? Где Ева?

– Я в бургерной застрял… Мы на прошлых выходных тут сидели. Помнишь? – Артем переходит на полушепот.

– Помню. Ева с тобой?

– Нет. Она в Эрмитаже. В каком-то зале с другими детьми и экскурсоводом закрылись.

Артем и Ева живы – хорошо. Даже недалеко друг от друга. Но то, что они в центре города – плохо. Очень плохо…

– Ты один? Что снаружи?

– Да, один. Было еще трое, но… теперь… Крис, скажи, что я сплю… – его голос дрожит.

– Хотелось бы верить. Ты видел, что с людьми происходит?

– Это разве люди… Твари какие-то. Одержимые… Почти все такие. Но… эти трое со мной. Их тошнило, а потом… Они просто не встали, – Артем судорожно выдыхает.

– У меня тут то же самое… Ты не ранен?

– Нет… Нет. А ты как?

– В порядке, – я провожу ладонью по шее. – Я Еве не смог дозвониться. Она как? Держится?

– Держится. Ты же знаешь… Она сильная.

– Да уж. Надо ее оттуда вытаскивать. Мне бы к тебе попасть…

– Забудь. Пешком ты будешь полдня тащиться. Не факт, что дойдешь… Там столько тварей… А дороги завалены машинами, так что и на колесах не вариант.

На колесах…

– Попробую найти мопед или мотоцикл. Или велосипед… Даже если на велике ехать, то доберусь часа за полтора. Может, раньше.

– Все равно долго. А вдруг с Евой что-нибудь случится? – Артем забеспокоился.

– Один ты точно к ней не доберешься. Вдвоем будет проще. Я тут набрался опыта… Короче, прорвемся. Ты только жди на месте, – я надеюсь, что Голос будет на подхвате.

В торговом центре он спас мне жизнь, но спасет ли ее снова?

Надеюсь…

– Ну… Хорошо. Постарайся быстрее, но не подставляйся.

– Принял. И будь на связи!

– Окей.

– Все, до встречи!

– Жду! – Артем слегка приободряется и сбрасывает звонок первым.

Гудки. В левом ухе протяжно звенит.

Беспокойство. Почти паника.

– Разве есть варианты? Это единственные близкие мне люди… – я понимаю, что вероятность моей смерти крайне велика, но не могу сидеть сложа руки.

Нет уж.

Солдаты продолжают отстреливаться. Быстрыми шагами, оказываюсь на лоджии и оцениваю ситуацию: на меня точно никто не обратит внимания.

Пуля – голова.

Многие Дикие сменили неспешность на стремительный бег. Некоторым удается почти достичь цели, но тут же получают пулю в голову. На этот раз в действиях солдат есть что-то странное… Пока неуловимое…

Нет времени.

Обратно в комнату. Собраться, собраться!

Грусть в глазницах.

– Все будет хорошо, обещаю… Смотаюсь за ребятами и вернусь. Обязательно вернусь, – попытки ее утешить разрывают меня изнутри.

В животе возникает это ноющее чувство… Как будто голод… Это чувство… Как будто зияющая дыра, вместо внутренностей… Это чувство… Как будто пустота…

К горлу подступает ком.

Я справлюсь.

Складываю в рюкзак аптечку, запасную одежду, внешний аккумулятор для телефона и, застегнув молнии до упора, закидываю его на плечи. Чтобы он не болтался и не мешал при беге или в стычках с Дикими, защелкиваю на груди и поясе ремни. Левое предплечье обматываю двумя своими разорванными футболками – не должны прогрызть. По крайней мере, не сразу…

План: пихать предплечье в пасть твари, а пока та будет занята попытками прокусить ткань…

Нож – шея – смерть.

За пазуху убираю пистолет и в правую руку беру финку. В теории-то все просто… А на экзамене могу провалиться. Насмерть.